И возьми мою боль
Шрифт:
— Это ваше внутреннее дело, — поморщился представитель армянской группировки. — Нам важно знать, почему все началось. И что мы должны делать.
Стольников сидел за спиной Адалята. В этом собрании он не имел права голоса и вынужден был молчать.
— Мы должны начать войну, — жестко предложил Махмудбеков.
— Я думаю, что это пока преждевременно, — осторожно сказал представитель грузинских кланов, — сначала во всем еще нужно разобраться.
Насколько я знаю, Жеребякин готов оплатить некоторые издержки, но он просит выставить разумные
— А девочка? — гневно спросил Адалят. — Куда пропала девочка?
Все сразу зашумели, заговорили, заспорили. В Москве почти каждый день случались убийства, каждый день сводили счеты с тем или иным зарвавшимся паханом. Но никогда, ни при каких обстоятельствах киллеры не нападали на женщин и детей приговоренных. Это считалось недопустимым варварством и не прощалось.
Каждый из киллеров, каждый из убийц знал, что трогать детей осужденного нельзя.
По негласным правилам дети и женщины не могли быть объектами сведения счетов. У каждого из присутствующих были жены и дети, родители и близкие. И каждый понимал, что может случиться, если начнется подобный беспредел. Поэтому исчезновение девочки взволновало всех. Всех без исключения.
— Сделаем так, — предложил более мудрый представитель грузинских группировок, — если девочка исчезнет или будет Убита… — Он помолчал и тихо сказал:
— Тогда мы будем знать, что в этом городе не осталось никаких правил. И мы тоже будем нападать без всяких правил. Но сначала нужно найти девочку.
Все согласно закивали головами, дружно поддержали такое мудрое предложение. Начинать войну из-за раненого Исмаила Ахмудбекова и перебитой посуды на его даче не очень хотелось. И уж, конечно, в расчет не брались восемь трупов, оставшихся на даче. Это мелочи, на которые можно было не обращать внимания. Другое дело — девочка. Каждый из присутствующих мог оказаться на месте ее отца. И каждый из присутствующих знал, что это «запрещенные приемы».
После принятия решения большинство машин отъехало от ресторана.
Остались только представители боевых групп, подчинявшихся непосредственно раненому бизнесмену либо входивших с ним в одну коалицию. Теперь Адалят Махмудбеков почувствовал себя гораздо увереннее. Он сразу взял инициативу в свои руки.
— Вы сами видели, что нас никто не поддержит, — сказал он, презрительно кивая на двери, где скрылись главари преступных группировок. — Значит, нам нужно самим разбираться и с этим Жеребякиным, и с его людьми. Кровь за кровь.
Безо всякой пощады. Если понадобится, мы пригласим сюда и других наших друзей.
Но девушку нужно найти, — напомнил он строгим голосом. — Найти и вернуть домой.
А мы должны подумать, как нанести ответный удар. И не ждать, пока выздоровеет мой брат. Нанести сильный удар и показать всем, что мы не позволим разговаривать с нами в таком тоне.
Все дружно закивали. Оставшиеся здесь люди уже знали, что именно произошло. Это были либо близкие друзья, либо родственники, готовые поддержать любые требования хозяев, подкрепив их оружием и деньгами.
Глава 13
Утром в СБК собрались все офицеры. Максимов мрачно слушал доклады прибывших. Ничего нового за вчерашний день найти не удалось.
— Девочка уже два дня в городе одна, — подвел невеселый итог полковник, — даже не два дня, а две ночи. Нужно что-то делать. Если она еще жива.
— Шансов мало, — честно признался Сабельников, — если бы она была жива, она бы позвонила. У ее отца мобильный телефон, номер которого она знает.
— Как она могла позвонить, если у нее нет денег? — парировал Максимов.
— Нужно еще раз пройти по всему маршруту. Группа Матюшевского опять выезжает на дачу. Ищите по всей трассе. Может, кто-нибудь видел девушку. Группа Чумбуридзе — в женские общежития. Проверьте все возможные адреса. Свяжитесь с Цаповым, он даст вам в помощь несколько своих сотрудников. В таких местах обычно бывают десятки неучтенных девушек, проживающих без прописки.
— Цапов звонил, — недовольно заметил Чумбуридзе, — говорит, что ищут даже среди проституток.
— Думаете, она вышла на панель?
— Нет, конечно. Она же воспитывалась в патриархальной семье. Может, она попала в лапы сутенеров. Они рыскают по всему городу в поисках нового товара.
— Только этого не хватало, — вздохнул Максимов. — И еще — она ведь прилетела с отцом из Турции. Значит, могла присутствовать на встрече отца с его компаньонами. Она может многое знать. И нам нужно ее найти. Или хотя бы помочь сотрудникам милиции найти ее как можно скорее. Держите связь с Цаповым, он в курсе всего.
Через полчаса группа Матюшевского снова выехала на дачу.
— Надеюсь, сегодня там не будет никаких наблюдателей, — проворчал Рустам, сидевший за рулем.
— И не надейся, — улыбнулся Матюшевский. — обязательно будут. У них народу столько, они могут каждый день посылать. А нам придется их ловить и отпускать. Мыльникова и его напарника сегодня утром отпустили. Формально прокурор прав. Нет никаких доказательств, что они хотели ограбить чужую дачу.
Может, они просто проходили мимо.
— А ножом они тоже просто играли? — спросила Виноградова, сидевшая на заднем сиденье.
— Адвокат доказывал, что они приняли нас за грабителей, — мрачно ответил Матюшевский, — я звонил в милицию. Они предлагают нам написать заявления. Рустам чертыхнулся, покачав головой.
— Совсем обнаглели бандиты, — сказал он, глядя перед собой, — ничего не боятся. А прокуроры, вместо того чтобы их сажать, отпускают их на свободу. Уже за то, что он боевик Жеребякина, его нужно было посадить минимум на пять лет.
Только за это.
— Это невозможно, — вставил Матюшевский. — Ты куда едешь? Вон там нужно было сворачивать.