И снова в бой
Шрифт:
Сарауса наблюдает за полетом сверху, готовясь показать Саше еще один маневр в "бою", но тот допускает небольшую неточность, и в одно мгновенье оба самолета, столкнувшись, образуют в воздухе вихрь обломков...
Их похоронили вместе, в одной могиле. Во всей эскадрилье это был день траура. Как печальное совпадение, в день похорон на имя Сараусы пришла телеграмма: в Ташкенте умер его сын, которому только исполнился год.
Мануэль Сарауса жил и учился в Харькове. Когда фашистские орды стали подходить к городу, по радио передали приказ об эвакуации. Но испанцы не захотели эвакуироваться.
– Что вы хотите?
– спросил их дежурный офицер.
– Мы - испанские коммунисты. Мы хотим сражаться, а не эвакуироваться. В эти трудные минуты мы хотим быть вместе с советскими людьми.
В этот момент появился комиссар, полковник Илья Григорьевич Старинов. Увидев иностранцев, он остановился и спросил:
– Что делают здесь эти товарищи?
– Это испанцы, они просят направить их сражаться, - ответил капитан.
– Хорошо. Тех, кто работает на заводах, мы принять не можем, они должны эвакуироваться вместе со своими предприятиями, а тех, кто учится, тех можно...
Таким образом, работавшим на заводах Антонио Ариасу, Мануэлю Сараусе, Хосе Карбонелю, Хоакину Диасу пришлось покинуть Харьков.
Комиссар спросил тех, кто оставался:
– Есть среди вас умеющие обращаться с подрывной техникой?
– Да.
– Придется взрывать мосты, железнодорожные линии, электростанции, заводы... Чтобы ничего не досталось врагу.
– Хорошо, а где взять тол и все прочее?
– ВВ, бикфордов шнур и детонаторы вы получите, сейчас. Оружия у нас нет, все уже роздано населению. Мало осталось и мин. Капитан! Передай испанцам оставшуюся взрывчатку!
На территории, занятой врагом
Испанцы пробираются к окраине города. Дома еще дымят после недавней вражеской бомбежки, кругом много убитых. Всюду руины. Испанцы шагают осторожно, с опаской. Сильно припекает полуденное солнце. Они идут по склону небольшого холма, затянутого дымом от пожарищ. Здесь Хосе Мария Браво, Мариано Чико, Анхель Альберкас, Бенито Устаррос, Рафаэль Эстрела, Эрминио; Кано, Хуан Отеро, Андрео Фьерро, Бельда и капитан Фролов, которого испанцы подобрали в кустах на берегу реки. Его ранило в ногу, и капитан не может идти сам. Сейчас он опирается на плечо Мариано. Они уходят из города в числе последних воинов, выполнивших задание по разрушению военных объектов, могущих представлять ценность для захватчиков.
Они уже два дня в пути, очень устали. Мариано приходится труднее всех. Спустились с холма, вошли в густой, прохладный лес. Запыленные, голодные, с запекшимися от жажды губами.
– Давайте отдохнем, - чуть слышно попросил капитан Фролов.
Они осторожно усадили раненого на ствол сосны, с корнем вырванной из земли взрывом снаряда, и, окружив Фролова, осмотрели рану. У капитана была раздроблена кость выше колена, штанина пропиталась кровью.
– Терпи, друг, - заметил Браво, поправляя на голове раненого русые пряди волос.
– Отдохнем немного и дальше... Попытаемся этой ночью перейти реку. Надо найти наиболее удачные места
Широким ножом, который достал Эрминио, разрезали штанину. Небритое несколько дней лицо раненого покрылось испариной и скривилось от боли.
– Ты, Рафаэль, держи с той стороны, я промою рану, а ты держи капитана. Только тихо, неподалеку могут оказаться немцы...
– Мы недалеко от реки. Подростком я здесь косил траву, - проговорил Фролов.
– Самое худшее уже позади. Теперь все зависит от нас. Только бы избежать прямого столкновения с противником!.. Если мы не попадемся ему на глаза, то сможем выполнить задачу и пробиться к нашим.
Сильно распухшую ногу перебинтовали лоскутами из рубашек, которые достали из своих вещмешков Эрминио Кано и Мариано Чико. Между лоскутами Отеро закрепил несколько жестких веточек, чтобы раненому было легче передвигаться вместе с группой. Пришлось разрезать сапог: так распухла нога.
– Теперь будет легче!
– заметил Анхель Альберкас. глядя себе под ноги.
– Ты говоришь это, чтобы успокоить меня. Я знаю, все для меня кончено, - ответил раненый.
– Не паникуй! Доберешься с нами до Москвы. Одного мы тебя не бросим. Поместим в госпиталь - и вылечишься. Мы ведь братья!
– Все это не так легко... В случае чего, отомстите за меня фашистам!
Браво отделился от группы и ушел на разведку. Подойдя к реке, залюбовался заходом солнца. Со стороны дороги доносился гул фашистской военной техники. На небе ни облачка. На противоположном берегу реки рос высокий старый дуб, часть его кроны обрезало взрывом снаряда.
– Никого поблизости нет, - доложил Браво, вернувшись.
– Сейчас никого, а через минуту может появиться враг. Надо все время быть начеку, - ответил Отеро.
– По-моему, нам удастся обойти немцев.
– Как сказать... С теми средствами, которыми располагает группа, фашистов трудно обогнать, - возразил кто-то.
– Средства мы найдем, - вмешался Отеро.
– Сейчас перейдем реку и там примем решение. Поставим несколько мин, а если удастся, взорвем мост.
Свежий ветер зашумел над лесом. Когда зашло солнце, группа вновь отправилась в путь. Из толстых палок сделали подобие носилок для раненого. Прошло два дня и две ночи, как они покинули город, а казалось, что это было очень давно. Перешли реку вброд в том месте, где на берегу рос старый дуб. На одной из полян, возле небольшого стога сена, опустили раненого.
– Мне не выжить, - произнес капитан.
– Все бывает не так, как думаешь, а наоборот, - успокоил его Хуан.
Ночь для капитана была тяжелой. Утром все тело его стало пепельного цвета. Закинув голову, он смотрел в начинающее светлеть небо, потом тыльной стороной ладони провел по выросшей бороде и смахнул непрошеную слезу. Нога у него распухла еще сильнее и вокруг раны покрылась фиолетовыми пятнами.
К раненому подошел Фьерро и ласково проговорил:
– Дружок, поднаберись немного сил... Мы тебя сейчас посадим и опять понесем...