И снова в бой
Шрифт:
– Мы хотим как можно скорее попасть на фронт, - за всех сказал Бенито.
– Не беспокойтесь. Эта возможность быстро представится.
Испанские летчики ненавидели фашизм, его звериный оскал они воочию видели в Испании. Полковник Артемов понимал это и сделал все возможное, чтобы удовлетворить их просьбу.
Через несколько дней он вызвал испанцев к себе. Встретил их стоя, молча, только по чуть заметной улыбке испанцы догадались, что он намерен сообщить им добрую весть.
– Знаете, зачем я вас вызвал?
– Конкретно нет, но догадываемся, - ответил Хосе Креспильо.
– Здесь у меня
– Вам не придется краснеть за нас!
Из Пензы они разъехались по разным направлениям. Полковник каждого напутствовал добрым словом. Они вместе выкурили по сигарете и, взволнованные, возбужденные, вышли на улицу. Стоял летний июльский день 1941 года.
Хосе Креспильо был направлен в танковую часть, действовавшую под Москвой, Карлос попал в штаб армии, действовавшей на юго-западном направлении, Франсиско Бенито - на западный фронт, другие курсанты оказались в самых различных частях и соединениях. Все они летали на самолетах У-2 - "кукурузниках", имевших скорость 120-130 километров в час, если не было встречного ветра.
Эти, на вид беспомощные, машины выполняли многие важные задания, так что немцы вскоре стали обещать награду своим пилотам за каждый сбитый самолет У-2.
...Керосиновая лампа, подвешенная к потолку землянки, освещала только центр штабного помещения. Вошедший Хосе Креспильо едва различал лица людей, сидевших у стены.
– Где приземлились?
– после приветствия спросил его командир полка, майор Колотухин.
– Там, недалеко от реки, между лесом и правым берегом.
– Имейте в виду, что здесь мы - почти на переднем крае. Самолет следует хорошо замаскировать, и в то же время он должен быть готов к полету. Где ваш механик?
– На месте. Он не новичок. Мы с ним спрятали машину среди деревьев и прикрыли ее ветками. Сейчас бы нам самим где-нибудь вздремнуть...
– Эту ночь вам придется расположиться под открытым небом, завтра устроимся получше.
Когда Хосе вышел из штаба, звезды еще не высыпали на чистом небе, зато хорошо были видны вспышки орудийных выстрелов и отблески пожаров.
Утром на небе не было ни облачка. Свежий воздух был напоен ароматом хвои.
Отсюда начинались брянские леса. Танкисты осматривали свои боевые машины, проверяли моторы и оружие. Вчера в бою они потеряли два танка вместе с экипажами. Враг окружил две наши поредевшие и измотавшиеся в боях стрелковые дивизии. Танковая дивизия получила задачу - прорвать окружение, но для этого требовались данные о противнике, а также необходимо было наладить связь с окруженными частями. Радио у них вышло из строя, телефонная связь была прервана. Оставалась одна надежда на У-2. Вот почему начальник штаба вместе с Креспильо обсуждал план предстоящего полета.
– Высота полета над безлесными участками - не больше ста метров. Над лесом - на бреющем полете. Пакет следует вручить только кому-нибудь из старших командиров окруженных частей. Получите письменный ответ. Все ясно?
– Так точно, товарищ майор!..
– Документ ни в коем случае не должен попасть в руки врага.
– Так точно!
– ответил Хосе и, расстегнув кожаную куртку, положил конверт во внутренний карман.
– Разрешите выполнять?
–
Хосе Креспильо направился к опушке леса, где среди деревьев, в двухстах метрах от штаба, был спрятан У-2.
Самолет находился рядом с танками, тоже замаскированными в лесу. Среди стальных громадин он казался хрупким и невзрачным. Механик сбросил с него ветки, заправил горючим и снарядил боеприпасами пулемет, установленный на турели во второй кабине, где раньше помещался курсант. Увидев пилота, шагавшего к самолету, механик Кирилл Иванов закончил подготовку самолета и, спрыгнув на землю, доложил:
– Товарищ лейтенант! Самолет к полету готов!
– Хорошо, через пять минут вылетаем. Они привели в порядок одежду. Креспильо влез в переднюю кабину, застегнул ремни и спросил Иванова:
– Как самочувствие?
– Хорошее!
Механик несколько раз провернул деревянный винт. Сейчас он механик, а в полете будет и стрелком, и наблюдателем, будет выполнять и еще ряд обязанностей.
– Внимание!
– От винта!
Мотор выпустил клубы белого дыма и заглох. Всю процедуру повторили, и на этот раз мотор заработал ровно.
Иванов быстро занял свое место, проверил переговорную систему. Иванов обычно больше слушает. Хосе говорит, а Иванов предпочитает отвечать знаками, чтобы не отвлекаться от наблюдения. Вот и сейчас на вопрос Креспильо: "Ты готов?" - Иванов слегка кивает и поднимает вверх большой палец руки в кожаной перчатке, что означает: "Все в порядке".
Пилот увеличил обороты мотора, и самолет начал медленно, вразвалку выбираться на поляну между рекой и лесом. Летчик поставил самолет против ветра, еще раз бросил взгляд на карту, чтобы лучше запомнить наиболее заметные ориентиры, и дал полный газ. После разворота, почти касаясь верхушек сосен, взял курс 270 градусов.
– Через пять минут будем над позициями фашистов. Не прекращай наблюдения. "Мессеры" здесь преследуют всех, кто появляется в воздухе...
Не успел Хосе договорить, как на шоссе, справа от себя, они увидели движущуюся фашистскую часть.
– Справа!.. Стреляй!
– крикнул Хосе.
Иванов уже поливал фашистов пулеметным огнем. Фашисты разбегались в разные стороны, несколько человек упали на дороге. Опомнившись, противник начал отвечать сильным огнем.
Хосе прижал самолет как можно ниже к земле. У него не было времени взглянуть назад и увидеть результаты обстрела. Все его внимание было направлено на то, чтобы, умело используя складки местности, уйти из-под обстрела. Через минуту стрельба прекратилась. Шум мотора стал глуше сказывалось приближение к земле. В фюзеляже, сразу же за кабиной, оказались три пробоины от попаданий фашистов.
Иванов показал рукой, что следует взять немного левее - на три-четыре градуса, чтобы выйти к другому лесному массиву. И действительно, через пять минут они заметили внизу фигурки людей, которые поднимали оружие и размахивали им в воздухе.
– Это наши, - сказал Иванов.
– Да, пятнадцать минут полета.
Хосе вспомнил напутствие командира танковой дивизии:
– Задача ваша трудная, но ее нужно выполнить, несмотря ни на что! Нам надлежит вывести из окружения бойцов и боевую технику. Сейчас это в значительной мере зависит от вас, ясно?