И прольется свет

Рыбкина Наталья

— Я хорошо усвоил это, отец. Ты славно меня воспитал.

— Знаю. Я кстати давно подумываю съесть свою сварливую женушку, твою мамочку, которая осмеливается мне перечить. Можно избавится заодно и от твоей плаксивой сестрички, если сумеем выковырять ее из замка Верховного Повелителя. Важен только сын, продолжатель рода. Пригласим соседей, устроим пир. Заодно подберем тебе жену, здоровую тролльчиху, рожающую как крольчиха. Ха-ха. Пора и тебе завести наследника, дабы наш род не прервался.

Гее молча слушал отца, мрачнея на глазах.

Он ненавидел его, за постоянные унижения детства, за издевательства над матерью, сестрой. Услышав предложение отца съесть мать и сестру, едва не бросился на него, женщин своей семьи он любил, также как соседского паренька Авра. Только мать знала о его страстной привязанности к другому

троллю, для остальных это было тайной, потому что все странные тролли уничтожались безо всякой жалости. Молодой тролль знал, что не способен полюбить женщину-тролля так же хорошо, как и свою неспособность зачать ей ребенка. Отец конечно уже не помнил, как постоянно избивал его, начиная с младенческого возраста. В трехлетнем возрасте Гее едва не умер от побоев, сильный организм помог выжить, но мальчик, едва не лишившись детородного органа, лишился способности воспроизводить потомство. От отца этот прискорбный факт скрыли, опасаясь за жизнь ребенка, также уже долгое время скрывались близкие отношения Гее и Авра. Гее искренне надеялся, что Тлж убьет брата и спасет свою дочь, потому что иначе это придется сделать ему. Пока Гее решил подождать, как будут развиваться события, не собираясь, однако предоставлять отцу возможности убить его мать, сестру и эту незнакомку — его двоюродную сестру — которая слушала их разговор, испуганно хлопая глазами. Проследив за взглядом сына Слип прервал свою речь и, подойдя к девушке ударил ее по лицу, Лина слабо охнула и Гее едва удержался от гневного возгласа в ее защиту. Отец, бормоча, как полоумный, о пытках и смерти вышел из пещеры, оставшись вдвоем, двоюродные брат с сестрой молча смотрели друг на друга. В глазах девушки стояли слезы, но она гордо подняла маленький подбородок, желая показать, что не сломлена, что будет бороться с мучителями. Молодой тролль неожиданно подошел к ней, провел рукой по волосам, безмолвно выражая сочувствие, также, не произнеся ни слова, вышел. Лина удивленно посмотрела ему вслед, молодой тролль уже не казался ей уродливым.

Слип вышел из пещеры, прошелся по склону горы, со злостью пиная попадающиеся на пути камни. Ожидание прихода брата становилось в тягость, он даже начал подумывать, что стоило убить того в городе. Навстречу, беспечно посвистывая, шел Авр, увидев Слипа небрежно махнул ему рукой. Слип вскипел от гнева, ему никогда не нравился соседский паренек, слишком женоподобный и впечатлительный для мужчины. Ходили слухи, что он крутил любовь с кем-то из мужчин из племени троллей, но никто никогда не видел этого второго тролля. А так как не пойманный не вор, то даже самые свирепые тролли, желающие сожрать женоподобного собрата, только скрипели зубами поглядывая на это вихляющее бедрами существо. Авр скрылся за кривой скалой и рассвирепевший от небрежного приветствия Слип двинулся следом, решив хорошенько поучить невежу хорошим манерам. Обходя скалу, он ожидал, что найдет мягкотелого Авра сидящим возле ручейка, тоненькой струйкой стекающего с горы. Старики поговаривали, что ручеек потом превращается в глубокую реку, но Слип не больно верил в эти сказки. Видел он, большие реки и не было у них ни начала, ни конца. Авр исчез из вида и Слип слегка занервничал, послышался звук падающего камешка, преследующий тролль потихоньку двинулся в невольно подсказанном Авром направлении по едва заметной тропинке. Тропинка неожиданно оборвалась в густых кустах терновника, присмотревшись внимательнее Слип увидел в горе, прикрытой кустами, тонкий излом расщелины. Осторожно подобрался к ней, заглянул, по темному коридору удалялся едва заметный огонек пламени. Слип двинулся следом, стараясь двигаться как можно тише. Вскоре стали слышны приглушенные голоса.

— Любимый, дальше встречаться становится опасно, нас могут заметить. Только сейчас я увидел этого противного Слипа, я боюсь.

— Не беспокойся, любимый, я смогу тебя защитить. Давай сбежим отсюда далеко, далеко. Представь себе, только ты и я.

— Я не могу оставить мать. Она этого не переживет.

— Решайся, мы не сможем вечно скрывать нашу любовь. Я буду ждать тебя следующей ночью в этой пещере, в полночь. — Ноя…

— Сейчас мне надо уйти, отец наверно уже вернулся. Я уйду через лаз. Помни, завтра ночью я тебя жду.

Голоса затихли, раздался шорох скатывающихся камешков. Свет факела стал приближаться, и Слип поспешно выбежал из пещеры. Спрятавшись за кустами, он наблюдал за

идущим Авром. Слип был в бешенстве, изо рта капала слюна, он пустил газы и тихо прошипел.

— Я тоже буду ждать тебя Авр. Убью братца, сразу приду за тобой и твоим любовником. Вы все изгои… Всех уничтожу.

—20-

Верзун насторожился, он учуял слабые магические потоки тоненькими струйками растекающиеся по замку. Сжал подлокотники удобного кресла, на котором предавался размышлениям об Аске, дерево, жалобно застонав, треснуло. Новый Верховный Повелитель раздражал его своей грубой лестью и постоянными попытками узнать о древних временах, временах Солнцеликих Богов и Верзунов. Он знал о старинном пергаменте, попавшем к Аску, написанном молодым монахом с его слов, помнил и о плите, спрятанной братом монаха в горах. Знал он и о отправленных на поиски плиты демоне-коте и оборотне, Аск напрасно думал, что от Верзуна можно что-то скрыть. Гном, доверенное лицо Верховного Повелителя, боялся его до поросячьего визга и передавал все разговоры хозяина.

По своей природе гномы были трусливы, но болтливы без меры. Солнцеликие Боги создавали их для получения информации о происходящих на Земле событиях. Этакие маленькие доносчики, которые получают удовольствие, ябедничая на всех подряд. Живут в норах, размножаются быстрее хомячков, женщины гномов никогда не показываются на поверхности. Из-за постоянных беременностей они редко поднимаются с каменного ложа. Маленькие гномы, едва появляясь на свет, уже умеют ходить, и сразу начинают ябедничать на своих матерей. Лиши гнома возможности доносить, и он умрет через сутки, ибо лишится смысла жизни.

Магические струйки истончились, Верзун встал, неторопливо направился в пиршественный зал проверить клетку, чутье подсказывало ему, что крылатая пленница неведомо каким образом освободилась. Растерянность, овладевшая им после зеркал подсознания, уже пропала. Верзун снова стал самим собой: спокойным рассудительным и равнодушным. Он шел по длинному коридору, едва освещенному чадящими факелами, когда увидел, потеряно бредущего гнома, своего осведомителя. На белой коже лба прямо на глазах вырастала шишка внушительных размеров, гном всхлипывал и чесал затылок острыми ноготками. Мысли работают явно в одном направлении, какую историю придумать для Верховного Повелителя, чтобы его, гнома, не наказали.

Пока не появилась правдоподобная история, следовало выяснить, что же произошло на самом деле. Верзун остановился, властно перегородил дорогу маленькому существу.

— Рассказывай.

Гном, выпучив глаза, застыл на месте, меньше всего он хотел видеть Верзуна, и так неприятностей было больше чем надо. Он хотел промолчать, но тяжелый взгляд стоящего перед ним мужчины обещал большую кучу разнообразных бед, в том числе побоев, пыток, покорно ответил.

— Пленница сбежала, господин.
– Как?

— Кто-то влез мне в голову и заставил вывести Птицу из замка. Я не виноват! Вы убьете меня, господин? Я все лишь жалкий гном. У меня жена и двадцать деток, ждут кормильца, плачут. Вы же не обидите маленького страдающего гнома?

— Думаю оставить это Аску.

Верзун вернулся обратно в комнату, к уютному креслу, следовало осмыслить неожиданный побег пленницы и решить стоит ли принимать какие-либо меры или махнуть на крылатую девушку рукой. Сердце едва не выпрыгивало из груди, подсказывая, что найти Корделию необходимо обязательно. Скука слегка ослабила свою хватку, Верзун почувствовал легкое нетерпение, стремление скорее выйти на поиски. Чувства подталкивали его к поискам, просились в дорогу. Разум советовал оставить все как есть, он опасался вмешательства подсознания, которое расширило сферу своего влияния. Прислушиваясь к себе, Верзун не слышал криков невезучего гнома, который не сходил с места, в отчаянии заламывая руки.

— Господин, пожалуйста, не говорите Верховному Повелителю о моем невольном пособничестве побегу.

— Он не скажет.

Тихий голос, раздавшийся рядом, оборвал причитания, гном быстро повернулся, в двух шагах от него стоял Верховный Повелитель, собственной персоной. Балахон сливался с темной стеной коридора, и казалось, что лицо выступает из камня. Только губы ярко алели на бледном лице, рыжие волосы были скрыты под капюшоном, сладковатый запах крови говорил о том, что вампир уже пообедал. Верховный Повелитель повторил сказанное, его голос стал похож на змеиное шипение.