И пришел доктор...
Шрифт:
Не занимая подолгу Ваше драгоценное время, открою для всеобщего представления суровую действительность: при сгорании табака образуются элементы радиационного распада, из которых можно извлечь только одну единственную пользу — остро пошутить над своей тёщей (свекровью), аки Ваня со своей медицинской причёской, не имея таковой самой причёски. В остальном, милый мой читатель, радиация несёт снижение иммунитета, раковые изменения клеток и прочие злодейства, только ей присущие. Плюс, не забываем про ударные химические влияния на Ваши внутренности: лёгкие, желудочек, кишочечки, почечки, печёночку, сосудики, сердечко и прочее.
Дабы не вводить никого в заблуждение,
Да простит меня Отдел пропаганды здорового образа жизни, но в этой главе я не буду акцентировать Ваше внимание на вреде курения Вашему здоровью. Как показал мировой опыт — это бесполезно! Обратим лучше свои светлые, не затуманенные взоры к людям, составляющим Ваше близкое и иное некурящее окружение.
Если представить, как мы и договорились, что Вы курите, то даже ребёнку понятно, что относитесь Вы к этим окружающим более чем с отвращением. При всём возможном Вашем словесном уважении к данной группе товарищей, Вы их, тем не менее, травите клубами выпускаемого дыма, делая это совершенно бесплатно. Такая категория граждан, называемая «пассивными курильщиками», мрёт быстрее, чем мухи в летний зной.
Разумеется, некоторый процент таких «отравленных» не могут не ответить Вам той же монетой: человеческая натура не позволяет. В последнее время я стал замечать интересный способ мести за прилюдно-табачное угнетение. Некурящий человек, идущий следом за курящим (и получающий от него свою ненужную дозу яда), решает выразить свой негатив по сему поводу. Такое решение отчётливо читается в его добрых и невинных глазах. Тогда этот «пассивный курильщик» берёт и, точно двугорбый верблюд, собрав всю силу в мышцы лица, просто плюёт на спину своему вредителю (нахал!!!), радостно облизывая при этом губы.
Конечно, плевание — не очень красивая процедура, но окуривание других людей, без их письменного согласия, тоже малопривлекательное занятие. Получается своего рода многолетняя холодная война курящих и плюющих. Моя же позиция здесь нейтральна: дымить и слюнявить мне не позволяет ни с чем не сравнимое этическое воспитание, что досталось по наследству от любимых родителей…
Однако! Не мною одним населён этот мир. На каждого курильщика по любому найдётся свой плевальщик. Учтите! Полагаясь на рост такой верблюжьей тенденции в прямой геометрической прогрессии, могу лишь посоветовать курящим: чаще стирайте свою одежду, товарищи или просто бросьте курить. Иначе, такими темпами, можно и дырку на спине заиметь…
Как хорошо, что Вам, уважаемый читатель, заднеспинальное оплёвывание не грозит. Мы ведь только на секунду представили, что Вы курите. На самом же деле, вы не имеете такой страшной зависимости, отчего сердце моё радуется и бьется как надо. И Ваше тоже. Так держать!
ГЛАВА 74 О ВРЕДЕ СОВМЕЩЕНИЯ
Не фига себе сходил за хлебом!
Да, можно неделю рассуждать о вреде курения и расписывать здесь разнообразные «прелести» его неродимого, но я всё-таки не хотел бы в рамках данной повести слыть каким-то нравоучителем и читать лекции о табакозависимости. Вышеозначенные лекции хоть и полезны, но радости мне не приносят из-за ужасающей статистики смертности и прочей гадости. Душа моя требует светлых воспоминаний. Причём,
А откуда на флоте взяться светлым воспоминаниям? От общения с командованием их не получишь точно. От службы? То же вряд ли. Остаётся одно — врачебная практика. Только она могла привнести радостные минуты в мою нелёгкую военно-морскую жизнь.
Врачебная практика эта представляла собой не что иное, как оказание медицинской помощи самым разнообразным категориям граждан: штукатурам, сантехникам и трубадурам. Инструментом в данной помощи служила моя собственная персона и подсобный рабочий инвентарь. И в столь трогательные минуты я не могу не вспомнить некоторых моих пациентов, которые много сделали для того, чтобы попасть ко мне лечиться, хотя и не догадывались в целом о моём скромном существовании.
Как Вы уже успели прочувствовать всеми порами своей загорелой кожи, я несколько огорчался тому факту, что в Мухосраньске не было мне применения в качестве медицины. Именно поэтому, при каждом посещении славного, невероятно красивого города-героя Ленинграда, я пулей устремлялся в стационар и пытался наверстать ускользающую из рук врачебную практику. И душа моя радовалась, и самочувствие улучшалось.
В один из моих очередных приездов в Северную столицу нашего Государства, к нам на лечение поступил некий местный мужчина — бывший морской боцман. Дабы наглядная картина его болезни для Вас засияла в полном объёме, спешу начать с истории болезни данного экс-боцмана или, как это звучит на медицинский лад, с anamnesis morbi.
Итак, вышеупомянутый, теперь уже рядовой, гражданин Царства Российского, в один из чудных дней, у себя дома, решил почистить некую деталь принадлежащего ему родного железного коня — автомобиля. Ну, решил и решил, ничего вроде бы особенного. Всем, кто имел дело с подобными вещами, хорошо известно, что машинные детали чистятся каким-либо горючим веществом, чаще всего производным переработки нефтепродуктов. Самое распространённое применение среди таких продуктов на нашем материке имеет вещество под оригинальным названием «бензин».
Бензин, помимо своих экономических преимуществ, имеет одно уникальное свойство: он достаточно легко воспламеняется. Но, могу Вам объективно заявить, что и факт взрывоопасности не делал данную чистку деталей чем-то эксклюзивным. Если бы не одно «НО», где буква «н» была больше, чем «о», но меньше, чем восклицательный знак.
Неприятность заключалась в том, что обсуждаемый гражданин-чистильщик, весьма довольный проделанной работой, решил… покурить. Другими словами, совместил приятное с полезным, как он привык делать ещё со времён, когда его шхуна «Азимут и Козимут» бороздила бескрайние поля синего моря. Скажем прямо — не самое удачное решение в жизни. Покурил боцман результативно: полкомнаты и прихожая выгорели быстрее, чем летит стрела, выпущенная североамериканским индейцем по кличке Красный Прыщ. Описывать Вам образ самого пострадавшего я точно сегодня не буду, как ни умоляйте: уж простят меня мазохисты и любители ярких картинок с тяжелоожоговыми больными.
Привезли к нам это, так сказать, чудо. Говорить оно, разумеется, не могло — ожоговый шок, знаете ли, штука не самая приятная. Единственное, что обрадовало нас сразу — отсутствие смешавшейся с кожными покровами одежды, которую не очень просто было бы отдирать от пригоревшего человеческого мяса, будь эта самая одежда на обугленном в момент прикуривания сигареты. На этом, собственно говоря, радости и заканчивались. Чтобы у Вас не возникло никаких иллюзий по поводу боцманского случая, докладываю Вам площадь поверхности, которую захватил ожог.