И пришел доктор...
Шрифт:
Минуло уже более пятнадцати минут, как командир заметил, что он сидит в одиночестве. Безрезультатно поприставав к официанткам, щипками ниже пояса, и пропустив ещё парочку двойных виски, он двинул своё постылое тело к номерам.
Разумеется, номер 66 по ходу движения раньше, чем номер 69, поэтому командир и перепутал комнату. Кроме того, на двери чётко вырисовывались цифири «шесть» и «девять», так что сомнений не значилось никаких. О степени алкогольного опьянения командира можно было судить не только по тому, что он не обратил внимания, что цифры висят на разных уровнях,
— Ну и зад ты себе отъела дорогая! — воскликнул командир, как будто ранее не замечал, какой зад отъела супруга. — Сейчас мы с ним основательно разберёмся, — пообещал он вслух, обеими руками поспешно снимая флотские штаны.
Я умолчу, как и с кем разобрался командир, дабы не травмировать, возможно, тонкую психику читателя. Могу лишь сказать, что на следующее утро жена командира, проснувшись в гордом одиночестве, лицезрела не самую приятную картину в её скромной жизни в номере «66», временно ставшим номером «69», теперь уже не только номинально, но и по духу…
Между прочим, сразу после этого случая «Русик» не только стал задерживаться на службе допоздна, собственно, как и командир, но и купил себе новую иномарку, японского происхождения…
А чтобы у Вас абсолютно не оставалось никаких, пусть даже самых малейших, сомнений в подлинности рассказанного, имею радость сообщить, что мир — это тесная штука: мой однокурсник служит в этом самом санатории, с чьих, собственно, слов я и записал такой случайный не заляпанный случай.
И ещё. Как и во многих гостиницах, в морских санаториях тоже стоят скрытые камеры, так что будьте внимательны господа, мир техники шагнул очень далеко.
ГЛАВА 70 ПОКАЗАЛОСЬ
И глюкатали зелюки, как мымзики в мове.
Но, скажу прямо, не вся флотская служба санатории да курорты. Обычно это и трудовые будни, с не менее трудовыми выходными между ними. Особенно, если ты — просто морской офицер.
В один такой трудовой день, а вернее в трудовую субботу, заступил дежурным по СРВ самый положительный офицер части, Юрий Александрович. Заступил себе и заступил. Чего там. Чёрт уж с ним, что всю неделю батрачил словно ишак: проверка с флота, взятие проб с контура атомного генератора лодки, молодое пополнение и так далее и тому всё подобное; так ещё и в субботу его назначили старшим на ПХД (для кого это Парково-Хозяйственный День, а для кого и такой Понимаешь X… ах не Хороший День). А опосля ПХД, на вот, неси вахту.
«Опять воскресенье пропало, — с горечью подумал Юрий Александрович. — Чай не мальчик уже, третьего ранга буду, а всё равно две выходные вахты в месяц», — развивалась его мысль, не имея дальнейшего хода, поскольку думай не думай, а хватай кобуру и смотри за СРВ.
Проведя проверку и получив отчёты от контролёров на ПРК и от дежурного по казарме, Юрий Александрович хотел уже, было,
«Остальным-то лепота: смотрят себе чемпионат мира по футболу в Германии, пьют пивасик и в ус не дуют, — захлёстывали мысли его остывающую голову (во время сна кровоснабжение к голове уменьшается втрое, поэтому она и остывает, напоминает автор). — А у меня только один канал показывает, и тот с оружейной комнатой, будь она трижды неладна…», — широко зевнул Юрий Александрович. Вместе с ним так же широко зевнула мысль и куда-то исчезла: дежурный по СРВ всё-таки уснул. Из радиопередатчика, висящего на стене, тихо изливалась «Боже, Царя храни», которую станция «Маяк» крутила третий раз за день.
Не прошло и десяти минут, как раздался телефонный звонок. Юрия Александровича словно пассатижами вытащили из рая: только же, казалось, закрыл веки. «Кого там ещё нелёгкая? — очнулся дежурный. — И в субботу не поспать», — мелькнуло у него в голове. Но в трубку мозг озвучил другую фразу:
— Дежурный по СРБ капитан третьего ранга Унылов, — чётко прогорланил он.
— А, Юрий Александрович. Это Тамерзлан звонит, — ответила ему трубка.
— Товарищ командир, за время моего дежурства происшествий не случилось. Замечаний нет, — выпалил Проснувшийся положенную Уставом фразу.
— Есть, — принял доклад Тамерзлан. — Как дежурство? Всё спокойно?
«Чего это он интересуется в первом часу ночи?» — прошмыгнуло в голове Юрия Александровича. Ответ же оказался иным:
— Так точно, тащ командир. Замечаний нет.
— Да, да, я понял. А как у нас вообще обстановка? — снова озадачил его Тамерзлан.
«Точно неспроста спрашивает. Может это из-за помощника. Так она всего-то на пятнадцать минут опоздала, да и то об этом никто не знает», думал дежурный, говоря в трубку:
— Да, всё тихо, тащ командир. Всё в порядке.
«Всё в порядке» было сказано на полтона ниже, нежели «Тащ командир».
— Ясно… — Командир чуть умолк, как будто думал и опять поинтересовался, — а в казарме как, всё спокойно?
«Здрасьте, приплыли», мозг Юрия Александровича окончательно проснулся: «Сто пудов, какая-нибудь матросня опять нажралась и с увала не вернулась, а дежурный по казарме, собака мичман, мне не доложил. Или ещё хуже: сержанты-контрактники подрались в городке с кем-нибудь и сидят теперь в комендатуре, а командиру первому сообщили. Вот черти!».
— Всё спокойно. По списку столько-то, налицо столько-то. Лиц незаконно отсутствующих нет. Отбой произведён по распорядку дня, — выпалил дежурный, готовый порвать мичмана на портянки, если всё так, как он думает.
— Ясно-ясно. А на девятом ПРК как дела? Тихо всё? — гнул свою линию Тамерзлан.
«Ах, вон, где собака зарыта. Опять эти два дембеля, наверное, что-нибудь учудили. Тогда ведь говорил, что нельзя их на вахту в выходной ставить, да ещё и вместе. Ну, я им покажу морскую соль, если что!». Голова Юрия Александровича уже начинала закипать.