И придет волчица
Шрифт:
— Это вы мне говорите?! — возмутился Ворон. — Мне, некроманту, вы станете рассказывать, что используется в ритуалах призыва? Ладно, сейчас не об этом. Контур для воззвания, контур для нежити — есть что-то общее в канве. Фигура, руны по углам и линия… О боги! У вашей ученицы просто талант сплетать такие вот несуразицы!
Он еще раз обошел круг, стараясь не смотреть на скрючившуюся внутри девушку.
— Линия, линия… Что-то есть в этой линии… Линия Омсты! — хлопнул он себя по лбу. — Обычная линия Омсты! Только мы видим ее как будто в зеркальном отображении. Нет, ваша Галла определенно нечто! Вы бы додумались до такого?
В
— Не додумался бы, — угрюмо согласился наставник. — И не привязал бы себя к памяти горящего эльфа. И не корчился бы в непробиваемом куполе. Что вас так радует, а? Или вы уже придумали, как его отключить? Я может быть и не мастер Смерти, но знаю, что линия Омсты размыкается только с наружной стороны. А в данном случае, мы с вами, если можно так выразиться, внутри, заперты, словно какая-то нежить! Она же исказила потоки.
Он посмотрел на свою ученицу. Бледное безжизненное лицо. Темные тени вокруг закрытых глаз. Впавшие щеки. Рот перекошен, подбородок залит кровью. И теперь она уже не кричит. Только вздрагивает, делает редкие, слабые вдохи. Иногда ее руки вдруг оживают, и содранные едва ли не до кости пальцы судорожно вцепляются в покрытую бурыми пятнами траву.
— Она умирает, — чуть слышно всхлипнула лафия.
Жалобно так всхлипнула, и Марко удивленно взглянул в ее сторону. Какое дело лесной нежити до какой-то там волшебницы?
— Умирает, — повторила майла. — Это грустно. Мне нравилась странная чародейка. И эльф мне нравился. Только эльфа уже нет. И ее не будет. И сюда уже никто не придет. Это очень грустно.
— Салзар!
— Я думаю. Не мешайте.
— Думайте быстрее, она уже почти не дышит!
— Еще есть время. Эльф умирал в течение тринадцати минут, значит…
— Она не выдержит столько! Сделайте что-нибудь! Омстика[3] — это ваша специализация. Разбейте контур хотя бы чуть-чуть. Сделайте хоть маленькое отверстие. Я думаю, если убрать кристалл, связь оборвется…
— Резкий обрыв может убить ее сразу же.
— А у вас есть другие идеи?
— Если бы… Хорошо, я попробую ослабить плетение, а вы достанете кристалл. Только молчите.
Некромант всмотрелся в окутывавшее девушку плетение. Контур от нежити? Или контур от итии? Линия Омсты проста и понятна: мертвое к мертвым, живое к живым. же вообще что-то непостижимое. Живое к мертвым? Мертвые к живым? И то, и другое сразу? Если она причислила себя к умершим, то как собиралась сломать потом защиту и выйти из круга? Если она привязана к миру живых, то как могла в этот круг войти? Извилистая линия обегала рисунок по контуру, перекрывая, казалось, вход, так и выход. Линия Омсты, до которой не додумалась бы и сама Неизбежная: черта, отделившая от всего света давно умершего эльфа и живую, пока еще живую — мертвое и живое, словно единое целое.
— Смотрите, — указал он Медведю на истонченное место в идеальном плетении. — Здесь можно попробовать разделить потоки. Я не знаю, к чему это приведет: возможно, все заклинание осыплется, а возможно, сработает защита, и кокон станет лишь туже. Я могу гарантировать всего несколько секунд. Успеете?
— Должен.
Салзар собрался с силами. Работать с чужими чарами намного сложнее, чем создавать свои. А учитывая то, какие странные чары сейчас ему нужно взломать, в успех почти не верилось. Если бы он знал, то взял бы
— Приготовьтесь, — кивнул он наставнику.
Взялся за намеченную нить и осторожно оттянул, отвел в сторону струящуюся по контуру силу. Купол чуть вздрогнул, серебристые нити зашевелились, словно разбуженные змеи, но вопреки опасениям некроманта, не сплелись еще крепче, а напротив, как будто ослабили нерушимую связь, померкнув под силой чужого воздействия. Шевельнулась внутри круга девушка, тяжело и протяжно вздохнула. Азгарец, вдохновленный первым успехом, продолжил расплетать окутывающий ее кокон. Напоенное магией кружево поддавалось неохотно и медленно, но поддавалась. Расплетались ниточки-змейки, оскудевал питающий их поток. Если продолжать так и дальше, то, может быть, удастся разрушить защиту полностью. Но рисковать и терять лишнее время не хотелось. Образовавшаяся в плетении брешь уже позволяла протянуть руку и вынуть кристалл, прерывая убийственную связь между прошлым и настоящим.
— Давайте!
Подчиняясь приказу некроманта, Марко протянул руку, призвав на помощь Воздух с тем, чтобы его силой подхватить лежащий над головой Галлы камень, и…
— Что за…
Под внешним, практически потухшим уже контуром оказался еще один. И слабых мест в нем не наблюдалось.
— Это конец, — прошептал Салзар. — Омстика-тэ. Вывернутая, как и все в этом ненормальном плетении! Вы видите? Видите?
— Да, — Марко опустился на колени и с тоскою провел ладонью по незримой стене. — Вывернутая.
Плетение, сотни раз описанное в трактатах и учебниках, изначально предназначавшееся для того, чтобы удерживать всякого рода умертвия, в исполнении его ученицы стало нерушимой преградой для живых.
— Вы правы, Салзар. Мы ничего уже… — продолжать он не мог.
— Можно я заберу ее? — вдруг тихо спросила лафия. — Потом? Когда она совсем умрет. Похороню ее возле родничка. Тоже. Буду приходить еще и к ней.
— Нет, — абсолютно машинально ответил Салзар, глядя на тело внутри темнеющего на глазах круга и понимая, что как бы он не старался уже не может вспомнить ту обворожительно прекрасную девушку в развевающемся на ветру платье, с которой встретился лишь насколько часов назад. — Нельзя. Мы не знаем наверняка… Галлу… Тело нужно будет изучить, а потом сжечь. Она слишком долго пробыла там…
Черноволосая дочь леса с сожалением вздохнула.
— Теперь сюда никто не будет приходить. Никто не станет со мной говорить. И не даст мне читать смешные книжки. Некому будет тут танцевать…
— Заткнитесь вы оба! — не выдержал Марко. — Не говорите так, словно она уже умерла!
— Она уже умерла, — некромант встал рядом и положил руку на плечо наставника. — Умерла. Потому что мы ничего не сможем сделать. Ни один живой человек не переступит эту черту.
— А не человек?
Маги не сразу поняли суть этого вопроса.
— Я спросила, не человек и не живой переступит?
— Д-да, — словно зачарованный прошептал Ворон.
— Значит, я переступлю?
Волшебники переглянулись.
— Да, — так же тихо ответил некромант, боясь спугнуть нежданно предложившую свою помощь нежить.
— Нужно просто забрать камень с огнем?
— Да.
— А он не горячий? — засомневалась лафия.
— Нет, он не горячий, — торопливо заверил Марко. — Сможешь взять его и отдать мне?
— Вот так? — майла протянула руку и подняла с травы кристалл.