И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— А потом? — я присела рядом с ней на траву.

— А потом я встала и в лес ушла. И его забрала. Возле родничка похоронила, здесь рядышком. Прихожу иногда, когда вспомню.

— Странная ты, лафия.

— Обычная, — пожала она голыми плечиками. — А вот ты странная, чародейка. Со мной разговариваешь. Книжки смешные читаешь. Железкой своей машешь. Нет, чтобы нашла бы себе нормального мужчину…

— Нормальные мужчины на дороге не валяются, чтобы их находить.

— А тот, что в кустах сидит, тебе не нравится? — прошептала

она мне как подружке.

— В каких кустах? — так же тихо спросила я, подтягивая к себе меч.

— В тех. Давно уже сидит, на нас смотрит. Сразу на меня смотрел, а потом, когда ты танцевать начала — на тебя.

В кустах, значит? Ну-ну, сейчас поглядим, что это за тайный поклонник вооруженных чародеек и образованной нечисти. От мысли засветить по созерцателю чем-нибудь болезненным отказалась, предположив, что это вполне может оказаться какой-нибудь случайный гражданин, решивший прогуляться в лесок погожим летним деньком. Но рисковать тоже не хотелось.

— Мужчина в кустах! — позвала я игривым голоском, предварительно выставив щит. — Выходите, мы вас заметили! Выходите-выходите, а не то хуже будет.

— Благоразумная юная тэсс никогда не должна начинать знакомство с мужчиной первой, — тихо процитировала начитанная майла.

— Где ты тут нашла благоразумных? Мужчи-ина!

М-да. Таким тоном только портовые шлюшки орут, подзывая потенциальных клиентов. Не удивлюсь, если засевший в густой растительности наблюдатель сейчас выберется и сходу предложит мне горсть красненьких.

— Мое почтение, принцесса, — приподнялась над пышной зеленью голова.

Ромар Убийца. Остатки хорошего настроения моментально улетучились.

— Засунь свое почтение себе в…

— Фи, — скривилась лафия. — Тебе никакие книжки не помогут. Такой вежливый тэр, а ты ему грубишь.

При виде вероятного источника питания в майле, видимо, проснулись охотничьи инстинкты.

— Идите к нам, добрый тэр, — улыбнулась она призывно, — и не обращайте внимания на эту невоспитанную особу. Как вы, наверное, заметили, я безуспешно пытаюсь обучить ее правилам поведения в приличном обществе, но она ничего кроме своей железяки и знать не желает.

Такой сложной дилеммы передо мной еще не стояло: я уже сплела одно миленькое заклинаньице, но запульнуть ли его в выслеживавшего меня орка или в развязную нежить решить не могла.

— Благодарю вас, милая тэсс, — как по книжке раскланялся Идущий. — Простите мое поведение, но, наблюдая за вами, я и в мыслях не имел ничего постыдного…

Майла с сожалением вздохнула.

— Просто я увидел, как ваша подруга упражняется с мечом…

— Задолбать меня решили своим этикетом?! — заорала я, в досаде рассеивая неиспользованное плетение. — Я ей не подруга! Она никакая не милая тэсс! А ты говори, чего тебе от меня надо, и вали отсюда, пока я тебя не пришибла!

Невозмутимости Идущего могли позавидовать скалы. Я еще вчера заметила, что он абсолютно непробиваемый,

а сегодня, когда он как ни в чем не бывало выбрался из окружающего поляну кустарника, чтобы галантно припасть к ручке лесной соблазнительницы, лишний раз в этом убедилась.

— Досточтимый тэр Ромар, — решила я сменить тактику, — простите мое любопытство, но не будете ли вы столь любезны, чтобы сообщить мне причину, по которой проводите этот замечательный день, лежа в кустах, вместо того чтобы раз и навсегда убраться из моей жизни?

— Уже лучше, — прокомментировала наглая майла.

— Я не следил за тобой, Открывающая, если ты это имела в виду. Сюда меня привели дела, никак не связанные с твоей персоной.

— Конечно. И эти дела так тебя измотали, что ты решил вздремнуть в тени этих чудных колючих кустиков?

— Нет. Я услышал голоса и решил посмотреть. А когда увидел, чем ты занята, меня это заинтересовало. Профессиональное любопытство, если ты понимаешь, о чем я.

— Надеюсь, твое любопытство удовлетворено в полной мере. Эй, майла, напомни мне, как вежливо прощаться, покуда я снова не послала многоуважаемого тэра.

Лафия за моей спиной промолчала.

— Не стоит, принцесса. Я уйду и без твоего прощания. Но если позволишь…

— Не позволю! Вали отсюда!

— Я только хотел спросить, сколько лет ты обучалась искусству меча, и кто был твоим учителем.

— Сколько лет? — боги пресветлые, как бы я была вам благодарна, если бы мое счастье, как и наши занятия фехтованием, длилось хотя бы год. — О каких годах ты говоришь, Убийца? У меня было всего три месяца. Три коротких месяца. Потому что тот, кто был моим учителем…

Я обещала больше никогда не плакать, солнце мое, но как же это бывает сложно.

— Не спрашивайте ее об этом, тэр, — вступилась вдруг за меня лафия. — Люди не любят рассказывать про такое. Это грустно.

— Не стану, милая тэсс, — кивнул орк. — Это действительно грустно.

Лицемер!

— Тебе грустно, что не ты убил его?

— Нет, принцесса. Мне грустно, что он умер так. Он заслуживал лучшей смерти.

Мне показалось, или в его ровном, бесстрастном голосе в самом деле прорезалась печаль.

— Ты странный, Убийца. И он был странный. Все вы, с Эльмара, ненормальные.

— Что есть норма, принцесса? — спросил он так же спокойно. — Ты считаешь, что я ненормальный, потому что дарую никчемным тварям достойную смерть. А я считаю, что ты ненормальная, потому что у тебя хороший удар, но просто ужасный меч, не подходящий ни к твоей руке, ни к шагу.

— Что?

— Да. При твоем росте и ширине шага этот клинок выглядит нелепо. И зачем боги дали тебе две руки, если второй ты просто размахиваешь, как плетью? Однорукий мечник, принцесса, вот это — ненормально. И тот, кто тебя учил, должен был рассказать тебе, что меч в руке — это хорошо, но два меча в обеих руках — еще лучше. Или он сам уже не помнил об этом?