И придет волчица
Шрифт:
— А она? — я указала глазами на женщину.
— Милька-то? Это вторая. Тут по тракту дальше корчма большая при Ярморочном поле, так она там служила, а до того, говорят, в городе в кухарках ходила. И жила она поначалу при корчме. Только ж разве это для порядочной девушки жилье? А тут тетка ей наследство оставила, как раз на маленький домик хватило. Только домишко-то утлый был, то то, то это подчинить надо — вот и стала она Валда звать. А потом глядим с соседями, зачастил он к ней. А в тот год, как война началась, и в храм повел. Хорошая она была, мальчонку как своего любила, хозяйка опять
Значит, было и у тебя в жизни счастье, Милли.
Я даже не подумала тогда узнать, действительно ли она уехала из Марони или все так же развлекает посетителей в «Трех хохотушках», а в последние годы и не вспоминала о ней. Лишь в тот день, когда Ил вернулся. «Чтоб ей сдохнуть, лживой суке!» — бросил он в сердцах, когда я рассказала, из-за чего прогнала его тогда.
Вот и исполнилось…
— На Каэтаре считается доброй приметой давать детям имена умерших, — сказала я, взяв мужа за руку.
— Да? — переспросил он отрешенно, не отводя взгляда от посеревшего лица покойницы. — Я не знал.
Все в наших жизнях не случайно, каждый поступок имеет последствия. Если бы я не пожалела ее тогда, глупую, как и я сама, запутавшуюся девчонку, и не дала денег, она так и осталась бы в Марони и, наверное, была бы сейчас жива. А если бы еще раньше она просто прошла мимо нас с Лайсом на той улице…
Два пожара с разницей больше чем в три года, жизнь за жизнь. Совпадение? Как и то, что именно мы оказались сегодня здесь? Я давно уже не верю в совпадения.
— Из Липок подводы пришли, — подошел к нам Брайт. — Примут погорельцев. А мы с ребятами задержимся, похоронить людей поможем. Время летнее, тянуть нельзя. Так, без домовин положим, но жрец Омсты будет, отчитает, как положено.
— Пленных отправили? — спросил Иоллар.
— Нет еще.
— И не нужно. Ничего ценного они не расскажут — их сюда с одной целью послали.
— Так что?
— Повесить. Всех.
На запряженные керами повозки грузили то немногое, что удалось вынести из огня и рассаживали детей. Старшие останутся, чтобы похоронить односельчан. Потом, конечно, будут приезжать — и на кладбище, и с огородов не все убрано. А там время пройдет, глядишь, и отстроят деревню, место-то здесь хорошее.
— Пойдем домой? — обнял меня муж.
— Поедем, — поправила я.
Сил на открытие портала к лагерю охотников не осталось, работа с тиз'заром отбирала их больше, чем стихийная магия. Может, через пару часиков отойду и снова попробую, но не хотелось проводить это время на пепелище, лучше уж в дороге.
— Тэсс чародейка! — запыхавшаяся женщина окликнула меня, когда я уже сидела в седле. — Погодите, тэсс чародейка! Вы уж это…
В руках у нее была плетенная корзина, накрытая платком, который несколько минут назад я видела у нее на голове. Местные суеверия: голодай, а с магом рассчитайся — иначе сам за оплатой придет.
— Вы же через Косицы поедете? Так может, и завезете ее сразу? Ларку нашу? — корзина квакнула. — Молока нашли, покормили ее, так что спать всю дорогу будет. А там при храме Саны Всемилостивой приют, сестры уж о ней позаботятся.
Я не верю в совпадения. Особенно, когда их так много.
— Завезем, — вместо
До Косиц мы не доехали, удалось открыть проход в нескольких парсо от поселка.
Из лагеря Марега, где оставили керов, — домой, прямиком в гостиную к ожидавшим нас в полном составе родственникам.
— Папа! — бросился к Иоллару Дэви. — А что ты мне привез?
Ну, давай, говори.
— Да вот… кх-м… Помнишь, ты хотел сестричку?
— Ааааииииии!!!
Радостный визг сына сменился плачем разбуженной этим криком девочки, и сидевшие у стола Лайс и Мариза удивленно переглянулись.
Ласси заглянул в корзину и обернулся к родителям:
— Я тоже хочу сестричку.
Дэви ревниво отодвинул его в сторону: моя.
— Будет, — со странными интонациями в охрипшем голосе пообещал наследнику Эн-Ферро. — Вот тетя Галла с дядей Иолларом еще раз съездят куда-нибудь и привезут целую дюжину сестричек, всем хватит.
Чтобы успокоить Лару, я взяла её на руки. Завернутая в рубаху Ила малышка тут же затихла.
— Какая хорошенькая Омстлира, — прищурился, взглянув на нее, Тин-Тивилир. Я так и думала, что тэвк заметит.
— Кто? — не понял Лайс.
— Omste et lirra. Выкупленная у смерти. Надеюсь, ты дала хорошую плату, тана.
— Нормальную.
— Вы объяснитесь, или придется каждое слово из вас тянуть? — вспылил брат.
— А где Сэл? — я заметила, что одного из обитателей дома нет со всеми.
— С Наем встречается, — ответила Мариза.
— Он опять сбежал?
Учеников маронской Школы привлекали к зарядке амулетов-накопителей для фронта, что давало ребятам чувство сопричастности и отвлекало от желания лично приобщиться к романтике битв, а целители, как наша Вришка, работали в госпиталях в тылу. Но попытки удрать в действующую армию Найар предпринимал регулярно. Сначала вслед за братом хотел бросить учебу, но Буревестник провел воспитательную беседу с рукоприкладством и сложными плетениями и вернул братца за парту. Потом он еще трижды отлавливал шебутного родственника на подступах к фронту и вразумлял, как умел. Последний раз запомнился мне надолго: когда мы стояли под Солли, Сэл привел брата в наш лагерь и вывел к нему приговоренного к казни имперского стрелка, убившего немало наших. «Вот враг. Убей его». Най пробормотал что-то о том, что не может убить безоружного. «А должен уметь», — сказал Сэллер, создал ледяной клинок и перерезал имперцу глотку. Даже нас это шокировало, а Ная стошнило прямо там. После того случая парень, казалось, навсегда охладел к сомнительной героике войн. Так неужели опять?
— Нет, — отмахнулся Лайс. — Просто встреча. А ты от темы не уходи.
— Даже не думала. Только малышку уложу.
— А мы с драконышем как раз кроватку приготовили, — ошарашил меня Тин-Тивилир. — Матрасик нашли, а пелёнки — нет.
— Они в шкафу, на верхней полке, — я перехватила удивленный взгляд мужа и пожала плечами.
Дэви давно говорил о сестричке. Возможно, это одна из навязчивых детских идей. Или наш сын унаследовал от предков-драконов способность предвидеть будущее. Вряд ли он сумеет нам объяснить. А вот готовая кроватка — это хорошо.