И придет ночь
Шрифт:
– Надень это. – Люк вынул из кармана коробочку. Внутри оказалось ожерелье из розового жемчуга, украшенное роскошным изумрудом в сорок каратов.
У Силвер перехватило дыхание.
– О Люк! Но я не могу!..
– Ты должна, дорогая моя. Теперь это по праву принадлежит тебе, ты ведь моя жена. Звезда Цейлона всегда переходит к жене старшего сына. Я слышал, что когда-то рядом с этим изумрудом красовался еще и безукоризненный рубин в сорок шесть каратов, который раньше был глазом статуи древнего языческого божества. Но на этом камне
Силвер улыбнулась, вспомнив про флакончик «Мильфлера», что стоял на ее туалетном столике.
Скоро выпустят новую партию этих духов, изготовленных из цветов драгоценных семян лаванды, которые вернул ей Люк той ночью в Лэвиндер-Клоузе. Эта лаванда будет цвести для их детей и внуков как знак неувядающей любви, пронесенной через поколения.
– Конечно, – прошептала она.
– Даже когда званый прием закончится, – негромко произнес Люк, – не душись ничем, кроме «Мильфлера».
У Силвер снова перехватило дыхание. Так происходило всегда, когда он выражал свою любовь к ней. Она знала, что ей крупно повезло, и поклялась, что сделает все, чтобы он был счастлив. Если бы только его родители не пригласили сегодня столько народу!
– Но, Люк, я не знаю даже, что мне говорить!
– А ты говори с ними о духах и очаруешь их так же, как и принца-регента. Он, кстати, тоже обещал быть.
Силвер вздохнула:
– Ладно, думаю, я справлюсь. – Нахмурившись она взглянула на свою картину: – Тебе не кажется, что здесь слишком много красного цвета?
Он ничего не ответил.
– А?
– Хм-м... – произнес Люк. Он подошел поближе и обнял Силвер за талию. Сегодня от него исходил аромат бергамота, гиацинта и дубового мха.
Он тоже вдыхал ее лавандовый запах, ее безудержную жажду жизни и не переставал благодарить Бога за то, что три месяца назад их свело странное стечение обстоятельств. Силвер пахла, как благоухает весной Норфолк. Такие ароматы источает Булонский лес в июне, а Тоскана осенью.
Он еще свозит ее в эти места и будет смотреть, как она рисует, как освещает все вокруг своей красотой.
Все в свое время, конечно. А пока Люку и так забот хватает. Он не спеша развязал атласную ленту, украшавшую ее пояс.
– Думаю, чрезмерно насыщенные цвета. Даже жарко. Слишком... много красного.
Его легко двигавшиеся пальцы слегка задели ее полную грудь.
– Чересчур много красного?.. – вздохнула Силвер. Ее прерывистое дыхание возбуждало Люка. Ему хотелось знать, чувствует ли она такую же страсть, что и он.
– Боюсь, что так. – Его загрубелые пальцы притронулись к ее нежным соскам, которые уже затвердели. – Очень мило. Но не в
Силвер резко повернулась к нему. Ее золотисто-зеленые глаза сверкали гневом.
– Непомерно яркие цвета! А вчера ты сказал, что...
В ответ Люк улыбнулся невинной улыбкой:
– Крыши, моя дорогая. Они немного непропорциональны по отношению к площади. Взгляни-ка сама.
Силвер нахмурилась и внимательно посмотрела на яркое полотно.
– Было очень трудно уловить перспективу. Да и к тому же это вино, что твои родители заставили меня выпить за обедом...
– Они любят тебя и хотят, чгобы ты была счастлива, Солнышко. В недостатке заботливости их обвинить нельзя.
– Это уж точно. – Склонив голову, Силвер любовалась очертаниями далекой площади Сан-Марко, что блестела на ярком полуденном солнце. – А что случилось с Миллбэнком? Я заметила, что ты не хочешь это обсуждать.
– Не хочу! – мрачно отрезал Люк. Он вспомнил, какая судьба постигла похитителей Силвер. Сэра Чарлза Миллбэнка сослали на острова в Индийском океане, где он пробудет до конца дней своих. Хамид проведет остаток жизни, проклиная прочные каменные стены индийской тюрьмы. Лорд Ренвик тоже получил по заслугам. Он был отправлен в качестве пленника алжирскому дею без права выкупа и теперь на собственной шкуре испытает все унижения, которые довелось претерпеть Люку.
О Блэквуде с недавних пор тоже не было ни слуху ни духу. Люк бросил играть роль разбойника. Это было уже ни к чему.
Да, все закончилось как нельзя лучше. Но Люку почему-то не хотелось волновать Силвер, описывая ей все в подробностях. К тому же она отличалась мягкосердечностью и могла попросить о снисхождении к своим врагам.
А Люк на это ни за что не пойдет.
– Твои родственники очень добры ко мне. Йен обещал научить меня читать следы, а Индия – подарить одно из своих любимых ружей.
– Узнаю свою кровожадную сестренку, – усмехнулся Люк. – Да и ты хороша. Вы с ней похожи. Если сегодня на тебя кто-нибудь косо посмотрит, смело доставай пистолет и стреляй в мерзавца.
– Люк, будь серьезен.
– Я стараюсь, Солнышко, но с тобой очень трудно сохранять глубокомыслие, – сказал он хрипловатым голосом. – Ты еще не сообщила, что тебе подарила бабушка.
– Герцогиня? – Силвер запнулась, щеки ее залил нежный румянец.
– Что на этот раз затеяла эта неутомимая старушка, душа моя?
– Боюсь, что это что-то очень... личное. – Силвер прикусила губу. – Она мне хочет подарить то, в чем я буду спать.
Страсть Люка возрастала с каждой минутой. Господи, она просто сводит его с ума! Как же он ее любит!
Его пальцы поднялись чуть выше. Ему не терпелось прикоснуться к ее бархатной, горячей коже. И он нашел то, что искал. Голова Силвер невольно откинулась назад и прижалась к плечу Люка.
– Они похожи на то, что ты ожидал увидеть? – В ее голосе появилась легкая хрипотца. – Я имею в виду крыши.