И нет преград…
Шрифт:
— Что тогда? — подначил ее Сэм.
Энни покраснела, но не отвела от него взгляда.
— Мужчина с такими сильными инстинктами, как у тебя… В его глазах сверкнуло нечто очень чувственное и опасное.
— Что ты знаешь о моих инстинктах, женщина?
Энни вздрогнула. Пожалуй, она перегнула палку. Ее непреодолимо тянуло к этому мужчине, и она боялась потерять голову.
— Кажется, пора ложиться спать, — пробормотала она, смущенно отводя глаза.
Сэм схватил ее за руку.
— Я спрашиваю: что ты о них
— Ничего, — прошептала она, сглотнув. ^ Сэм засмеялся.
— Отлично! Ты нарочно меня искушаешь? Энни слегка растерялась.
— Я пытаюсь до тебя достучаться! Он молча улыбнулся.
Она твердо посмотрела ему в глаза, стараясь сдержать бившую ее дрожь.
— Сэм, пожалуйста, отпусти мою руку. Я устала и хочу спать.
Он тут же отпустил Энни, но когда она встала, подошел ближе, обнял ее за талию и привлек к себе. Она безуспешно попыталась увернуться. Он обхватил ее лицо своими большими натруженными руками.
Энни замерла, очарованная его проникновенным взглядом. Сердце ее гулко колотилось под ребрами. О Боже, быть беде!
— Пожалуйста, не надо, Сэм… — в отчаянии прошептала она.
В ответ он нагнулся и легко коснулся губами ее губ. Энни дернулась, словно дотронулась до огня.
— Ты искушаешь меня, Энни!
Она не поняла, кто из них совершил следующее движение, только почувствовала, что внутри у нее все взорвалось. Поцелуй Сэма был ошеломляюще дерзким и страстным. Энни накрыло душной лавиной желания. Возбужденная и ликующая, она прильнула к нему всем телом.
Сэм проворно расплел ее косу. Она инстинктивно тряхнула головой, и золотистые локоны рассыпались по плечам. Он припал к ним губами. Этот невероятно чувственный жест наполнил сердце Энни мучительной нежностью.
— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он, водя своими длинными теплыми пальцами по ее волосам. — Я просто теряюсь от взгляда твоих огромных голубых глаз. Тебе стоит только захотеть, милая, и я растоплю тебя в огне своей страсти.
Энни хотела ответить отказом… но какой в этом смысл, если ее голодное тело уже проиграло эту схватку? Сэм опять поцеловал ее, и она почувствовала, что он тоже изнывает от желания. А потом они вдруг оказались на земле, крепко обнявшись. Его горячее сильное тело и мужской запах лишали ее последних сил. Господи, помоги!
Неожиданно прервав поцелуй, Сэм прошелся губами по ее щеке и накрыл ладонью грудь, лаская сосок сквозь тонкую ткань сорочки. Желание Энни переросло в лихорадку.
На этот раз она сама поцеловала Сэма, жадно овладев его губами и языком. Он повернулся и положил ее на себя, поглаживая и задирая на ней рубашку.
Когда его влажные губы сомкнулись на ее соске, Энни блаженно всхлипнула и начала извиваться всем телом.
Наконец он зарылся лицом в ложбинку на ее груди, натирая щетиной нежную кожу.
— О Боже, какая ты мягкая, какая сладкая! —
Сэм уложил ее спиной на землю и принялся расстегивать ей джинсы. Энни сгорала от нетерпения и старалась не прислушиваться к далекому внутреннему голосу, умолявшему ее не совершать этой ошибки. Она потянулась к застежке на джинсах Сэма, но внезапно он перехватил ее руку. Его тело напряглось, дыхание сделалось трудным и прерывистым.
— Черт возьми! — выругался он.
— В чем дело, Сэм?
Он скатился с нее, сел и запустил пальцы в волосы. У него был вид человека, который испытывает страшные муки. На шее и висках вздулись вены.
— Не знаю, что на меня нашло, — пробормотал он. — Я не могу этого сделать.
Крайне разочарованная, Энни села рядом с ним.
— Но почему? Ты же не женщина, чтобы стесняться! Сэм протянул руку, вытащил из ее волос маленькую веточку и судорожно вздохнул.
— Я попал в трудное положение. Мой отец назвал бы это непреодолимым соблазном, а дед — нравственной дилеммой. Я не могу переспать с тобой, а потом отправить тебя в Сентрал-Сити на казнь. И что хуже всего, мне кажется, ты сама прекрасно это осознаешь и именно на это рассчитываешь.
Охваченная негодованием, Энни толкнула его в плечо.
— Какая неслыханная наглость! По-моему, ты только что назвал меня шлюхой, Сэм Ноубл.
— Нет!
— Да! Ты сказал, что я пытаюсь продать свое тело в обмен на свободу, верно? Но если я так жестока, почему же тогда я не застрелила тебя вчера ночью в гостинице? Ведь у меня была такая возможность!
По лицу Сэма пробежала тень страдания. Подбородок его дрожал, во взгляде была боль.
— Ну, Сэм, что же ты молчишь? Неужели тебе не приходило в голову, что я тоже увлеклась тобой? Что женщины могут быть такими же страстными, как и мужчины?
Он вскочил на ноги.
— Пора спать. Завтра у нас долгий путь. Энни встала перед ним, вскинув голову.
— Правильно, будь как все мужчины! Если не можешь победить в споре, просто наступи на горло своим чувствам и спрячь голову под крыло.
Сэм в досаде отмахнулся.
— Чего ты хочешь, Энни? Чтобы я извинился? Хорошо, я вел себя как негодяй. Ну, теперь довольна?
— Да, конечно. Теперь я вижу, что ты просто безжалостный служака, для которого самое главное — денежное вознаграждение.
— Ты же знаешь, Энни: я выполняю свою работу…
— О, это только предлог!
— Какой еще предлог?
— Испокон века многие мужчины прикрывали свои дурные поступки щитом долга: мол, они выполняли приказы, когда слепо служили ложным идеалам — делали то, что им говорили, ни о чем не спрашивая и даже не думая о том, не совершают ли они ошибки.
Сэм растерянно молчал. Энни вздохнула.
— Знаешь, Сэм Ноубл, я весь день пыталась тебя понять. А вот ты ничего не спросил обо мне.