И грянул бой
Шрифт:
— Вы не просто женщина, вы — наша единомышленница. Поэтому то, что простительно обычной женщине, непростительно для вас. Знаете, как можно назвать вашу сегодняшнюю связь со Скоропадским? Изменой нашему общему делу!
Марыся презрительно сморщила носик, рассмеялась.
— Нашему общему делу? Какому? Страстному вожделению создать могущественную польско-литовско-казацкую державу? Но какую цель преследуете в ее создании вы, казацкая старшина, и пан Мазепа? Чтобы в ней на равных с Польшей и Литвой существовало Русское княжество от Чигирина до Конотопа и от Стародуба до Днепровского лимана, о котором мечтал гетман Выговский, и его делегаты составляли
— Противоречия между Польшей и Русским княжеством неизбежны, как в свое время после заключения Унии они существовали между Польшей и Литвой. Но для того над будущей державой и будет протекторат Швеции, чтобы она осуществляла в возникающих спорах третейский суд.
— Пан Игнаций, до недавних пор я тоже верила и в будущую державу, и в благородную миссию ее покровительницы Швеции. И до этих пор была верной помощницей короля Лещинского и гетмана Мазепы. Но когда увидела, что Гетманщина сохранила верность Москве и усилила русскую армию десятками тысяч казачьих сабель, я поняла, что эти мечты несбыточны. А раз так, нечего витать в облаках, а нужно жить земной жизнью. Поэтому я перестала быть союзницей панов Лещинского и Мазепы и возвратилась к прежнему статусу не занимающейся политикой женщины, обладающей правом иметь любовником всякого мужчину, которого пожелает. Надеюсь, вы не собираетесь оспаривать этого моего права?
— Никоим образом. Но если вы прекратили заниматься политикой и вновь стали просто женщиной... простите, просто княгиней! — почему вы не покинули наш лагерь и не перебрались к своему любовнику?
— Чтобы меня восприняли там, как лазутчицу гетмана Мазепы? Да и чего я добилась бы своим появлением в лагере Скоропадского, если после избрания гетманом с ним неотлучно находится его жена? Нет уж, я предпочитаю находиться подальше и от царских сыскных чиновников, и от ревнивых жен своих любовников.
— Пани княгиня, вы остались при особе гетмана Мазепы не поэтому. Вы нисколько не отошли от политики, как пытаетесь меня уверить, а из нашего друга превратились в нашего врага. Иначе для чего вы предлагаете мне встречу с бать... с бывшим полковником Палием?
— Я предлагаю вам встречу с ним? — удивилась Марыся. — С этим разбойником, злейшим недругом Речи Посполитой? Разве я не сказала сразу, как к нему отношусь и что не желаю даже слышать его имени?
— Тем не менее, вы были уверены, что, несмотря на ваше нелестное мнение о Палии, я обязательно пожелаю с ним увидеться. Чего вы хотите добиться этой встречей? Чтобы я, как Апостол и Гамалия, а за ними добрый десяток других старшин, переметнулся к вашему любовнику Скоропадскому?
— Помилуйте, пан Игнаций, о чем вы говорите? — всплеснула руками Марыся. — Наоборот, я надеюсь, что как раз вам удастся склонить Палия к переходу на сторону гетмана Мазепы. Кто сослал Палия в Сибирь? Царь Петр, и если пану Мазепе пришлось заманить Палия в ловушку, то лишь по наущению Москвы. Почему бы Палию сейчас не расквитаться с царем Петром за это? А может, и гетман Скоропадский решил покинуть царя, и Палий уполномочен вести с вами об этом переговоры? Только исходя из таких предположений
Уперев руки в бока, Галаган расхохотался:
— Пани княгиня, я вдвойне завидую Скоропадскому: вы не только очень красивая женщина, но и на редкость умны. Однако это меня и пугает: сполна познав остроту чувств и разнообразие впечатлений при занятии ремеслом заговорщицы и интриганки, вы уже не расстанетесь с ним, и ваш изощренный ум будет готовить для противников самые хитрые ловушки. — Галаган перестал смеяться, пристально посмотрел на Марысю. — Возможно, в такую ловушку вы сейчас пытаетесь заманить меня, предлагая встречу с Палием. В последнее время я неоднократно видел вас в обществе пана Орлика. Надеюсь, вы знаете, что входит в обязанности Генерального писаря на Гетманщине?
— Да. Официально его должность приравнивается к посту министра иностранных дел в других странах. Но поскольку в Гетманщине не существует министерства внутренних дел или тайной канцелярии, Генеральному писарю приходится заниматься и этими делами. Насколько мне известно, пан Орлик особенно преуспел как раз на последнем поприще.
— Вот именно. Поэтому я нисколько не удивился, если бы пан Орлик и вы, пани княгиня, объединили свои способности, чтобы предотвратить новые переходы старшин от Мазепы к царю Петру. И почему бы вам не начать с меня? Чем вы докажете, что действуете сейчас по поручению Скоропадского, назвав его своим любовником, или то, что я действительно встречусь на охоте с Палием, а не с людьми Генерального писаря?
— Ничего не собираюсь вам доказывать. Если вы иногда видели меня с паном Орликом, причина этого в том, что он волочится за мной. — Марыся взглянула на поднимавшуюся над лесом луну. — Наша прогулка затянулась, и пора расставаться. Я исполнила просьбу гетмана Скоропадского и ничего не желаю больше знать или объяснять. Не хотите идти на встречу с Палием или опасаетесь козней пана Орлика, в сотрудничестве с которым подозреваете меня, — дело ваше. А я благодарю вас за прогулку и иду к себе.
— Рад был общению с вами, пани княгиня, и спасибо за весточку о моем бывшем друге Палии. Я хотел было отказаться от разговора с ним, однако вы подали мне хорошую мысль — склонить его к службе у пана Мазепы. Из стремления сделать это я решил завтра встретиться с ним. Где это должно произойти?
— Сейчас в нашем краю не слишком много охотников, и Палий сам отыщет вас. Только не вздумайте поддаться на уговоры этого разбойника, пан Игнаций, — доверительным тоном заговорила Марыся. — А то краем уха я слышала, что гетман Скоропадский намерен пожаловать вам чин реестрового полковника и назначить на полковничество. Зачем вам оно? То ли дело создавать с паном Мазепой и неполными двумя тысячами казаков могучую польско-литовско-казачью державу! Желаю вам принять верное решение, пан Игнаций. Доброй ночи и счастливого завтрашнего дня...
Всю ночь Марыся не сомкнула глаз. Не совершила ли она роковой ошибки, пойдя навстречу просьбе Скоропадского организовать беседу полковника Галагана с недавно возвратившимся из ссылки Палием? Желай Галаган покинуть Мазепу, он давно мог сделать это, особенно после того, как возвратившиеся под руку Москвы старшины были прощены и восстановлены в прежних чинах, а Гамалия и Апостол стали ближайшими соратниками Скоропадского. Однако оба последовавших за Мазепой к шведам командира сердюцких полков, Галаган и Кожуховский, остались верны гетману-изменнику, а их казаки составляли костяк его воинства.