И грянул бой
Шрифт:
— Я еще ни разу не нарушал данного мной слова, — сказал Яковлев, не трогаясь, однако, с места.
— И не нарушай. Переговоры буду вести я, а от тебя требуется одно — молчать либо поддакивать мне в случае надобности.
— Соглашаюсь на обман единоверцев только из-за спасения жизней своих подчиненных и выполнения приказа. Пускай грех сей...
— Каяться будешь в храме, а не здесь, — оборвал его Галаган. — Отправляй офицера с белым флагом и барабанщиком к Богушу на предмет ведения переговоров...
Богуш от переговоров не отказался, однако выдвинул условие — вести их на ничейной земле у кромки воды между своей батареей
— Давненько не видел тебя, друже Гнат, — сказал Богуш, расправляя усы. — И лучше бы еще столько же не видел, нежели попасться на твою уловку и сунуться вначале в степь, а затем привести за собой москалей в Сечь. Знал бы, что ты с ними, — кивнул он на Яковлева, — не высунул бы носа из крепости ни при каких обстоятельствах. С какой новой хитростью-приманкой явился?
— На сей раз хитростей не может быть никаких, поскольку с тобой, друже Яким, будет говорить господин царский полковник. Он уполномочен передать тебе и всему сечевому товариществу, что их сиятельство князь Меншиков вновь предлагает покончить дело миром, впустив русские войска в Сечь. На сей раз не сдаться, не выдать зачинщиков мятежа, а просто сложить оружие и разойтись, куда чья душа пожелает. Исключая, само собой, отряды изменника Мазепы и бывшего кошевого Гордиенко, в чем вам надлежит дать клятву.
— Покончить дело миром? — прищурился Богуш. — Когда господин царский полковник получил новые предложения их сиятельства? Не сию же минуту и не час назад, а наверняка до боя в степи. Так почему, имея распоряжение начать переговоры на новых условиях, он затеял пролитие христианской крови? Славы покорителя Сечи возжелал? А о мире вспомнил, когда из этого ничего не получилось?
— В том, что произошло ночью, нет вины господина полковника, — ответил Галаган. — Новые предложения их сиятельства князя Меншикова доставил я, но... Помнишь утопленного вами сотника Сметану? Он был моим давнишним побратимом, и я, желая отомстить за него, уговорил господина полковника разыграть в степи потешный бой, чтобы ослабить гарнизон Сечи и захватить ее. Это была моя единственная надежда расквитаться за побратима. Знал — объяви господин полковник вам новые предложения их сиятельства, и вы тут же вцепитесь в них и впустите русские войска в крепость.
— Впустим? — насмешливо переспросил Богуш. — А ежели нет?
— Тогда свершите несусветную глупость. Сам был кошевым и знаю, что почти весь порох и огневые припасы взяли ушедшие в поход сечевики. В крепости оставлена самая малость на крайний случай, поэтому они у вас на исходе. Четверть Сечи уже в наших руках, подмоги вы не получите ни по воде, ни по сухопутью...
— А с чего бы ты обрядил своих реестровиков в татарскую одежду, если не знал, что мы ждем подмоги из Крыма? — ухмыльнулся Богуш. — Да и казаченьки Гордиенко не за дальними горами-долами — мигом пожалуют сюда хоть по Днепру, хоть верхом из степи.
— Друже Яким, не смеши меня на старости лет, — рассмеялся Галаган. — О какой подмоге из Орды ведешь речь, ежели султан ведет переговоры с царем Петром о сохранении мира, а без разрешения Стамбула хан и шагу не ступит? Не будет вам подмоги и от Кости Гордиенко — его хлопцы сейчас стерегут юг Полтавщины от возможного подхода с Киевщины русских войск к Полтаве, о которую уже полтора месяца ломает
— Значит, обороним неньку-Сечь с Божьей помощью сами, — невозмутимо ответил Богуш. — Один приступ уже отбили, через пару часов этот счет удвоим.
Смех Галагана перешел в громкий хохот.
— Собираешься покончить с нами через пару часов? Не получится! Если вы не примете предложение их сиятельства, господин полковник сразу после переговоров продолжит штурм Сечи. Но теперь не только с воды, но и из степи. Как ты понимаешь, в розыгрыш на берегу Чертомлыка я привлек не все прибывшие со мной силы, а лишь своих чигиринцев и один из драгунских полков. Ведь результат моей задумки зависел вовсе не от числа сабель, а от того, клюнешь ты на мою приманку или нет. Клюнуть ты клюнул, но... к сожалению, вовремя сумел выдернуть голову из мышеловки. Однако я предвидел и такой поворот событий, а потому вторая половина моего отряда этой ночью тоже не теряла напрасно времени. Угадай, чем она занималась?
— Куда уж мне разгадывать твои хитрости.
— На сей раз хитростью и не пахнет. Просто я знал, что ты велишь и затопить степь перед Сечью, и уничтожить в ее окрестностях все лодки и запасы леса, которые можно было бы использовать для переправы через залитое водой пространство. Поэтому я приказал своим казакам и драгунам брать с собой по пути следования все, что может держаться на плаву, начиная от пустых бочек и кончая выдранными из хат дверями. Покуда мы тешились на берегу Чертомлыка, из этого материала сколочено около семя десятков плотов, и сейчас мои чигиринцы и четыре драгунских полка ждут сигнала господина полковника, чтобы начать штурм крепости с наружной стороны вала. А изнутри им поможем мы — где огоньком, где штыком.
— Великий ты мастак на байки, — сказал Богуш. — Откуда при тебе четыре драгунских полка, если в Чигиринском полковничестве квартирует всего один царский полк под началом твоего дружка генерала Волконского?
— Разве на Украине одно Чигиринское полковничество, а в русской армии единственный генерал князь Волконский? А цену своим дозорцам, что не смогли ничего узнать о выступлении и цели моего отряда, определи сам. Однако я не собираюсь тебя в чем-то переубеждать. Считаешь, что я прибыл лишь с силами, что участвовали в степном бою у Чертомлыка, — ради Бога. Скажу тебе, старый друже, даже больше — твое мнение мне даже на руку. Это господин русский полковник явился сюда исполнять волю Государя, а я добровольно вызвался ему на подмогу, чтобы отомстить за смерть своего побратима сотника Сметаны. И мне будет крайне обидно, любый друже, если ты, сложив оружие, сделаешь подарок царскому полковнику, а не своему брату-казаку, продолжив сопротивление и позволив мне исполнить святой долг побратимства.
Богуш не успел ответить, потому что впервые за время встречи подал голос куренной Барабаш.
— Когда господин полковник собирается занять Сечь и выпустить из нее нас? — по-русски спросил он у Яковлева.
— Мои солдаты и я уже в Сечи, а сложивший оружие гарнизон может покинуть ее когда ему заблагорассудится. Хоть сегодня утром — лишние рты в крепости мне не нужны, — ответил тот.
— Господин полковник узнает наш ответ через час, — сказал Богуш. — Пусть не удивляется, если получит его уже не от меня, — криво усмехнулся он. — До новой встречи, друже Гнат, — махнул он рукой Галагану.