И это пройдет…
Шрифт:
— Ты бы поменьше взрослые разговоры слушала, — недовольно заметила мама. Хорошо было в Союзе, — быстро продолжила она, — определенность была, уверенность в завтрашнем дне, всего хватало, тихо и безопасно, уж лучше, чем сейчас.
— А почему же тогда он распался? — удивилась Аня.
— Не распался, а развалили, все ценное растащили по своим да нашим, а людей просто обманули. Это была настоящая катастрофа, — совсем загрустив, ответила мама.
— А люди не были против? — с непониманием глядя на мать, спросила Аня.
— Были, но когда мнение простых людей хоть что — то определяло? Ты ужинала? — меняя тему, продолжила мама.
15
Мира пришла домой и уткнулась носом в подушку. Слезы катились по ее щекам крупными градинами. Она только что пережила настоящее предательство. Аня с Олей пошли на прослушивание в театралку без нее. Нет, конечно, они ее позвали. Но она ужасно стеснялась, придумала миллион причин, почему не будет ходить. Мира надеялась, что и Аня не пойдет, останется с ней. Но подруга бросила ее и ушла с этой противной Олей.
— Ты чего ревешь? — гладя дочь по голове, спросила мама.
— Я больше никогда не буду дружить с Аней, — молниеносно ответила девочка, — она самая настоящая предательница, фу, как можно быть такой двуличной? — надрываясь пищала Мира.
— Что же она такого сделала? — удивленно спросила мама.
— Она дружит с Олей больше, чем со мной, у них секреты разные, они сегодня пошли вместе на прослушивание в Дом культуры без меня.
— А ты почему не пошла? — удивилась мама, она знала, что Аня никогда не обижала Миру, за время их милой детской дружбы, девочка старательно уступала ее дочке во всем, должно быть что-то изменилось.
— Я боюсь, я стесняюсь, я не могу, — захныкала Мирослава.
Мама погладила девочку по голове.
— Ничего страшного, что Аня пошла без тебя, если ты не увлекаешься театром, а ей это нравится, то пусть она ходит одна, что в этом плохого? Вот чем бы ты хотела заниматься?
— Я хочу в художественную школу, а где папа? — вытирая сопливый нос, спросила Мира.
— Где, где- в Караганде, — разозлилась мама, — знаешь что, хватит ныть, займись ка чем-нибудь полезным: приберись, в магазин сходи. Молока нет и хлеба!
***
Оля и Аня стояли за кулисами актового зала, прямо сейчас Аня должна была выступать. Одернув черную с белыми лапками юбку, подтянув скрепку-бант, Аня вышла на сцену. Медленно она двигалась к микрофону. Белый фонарь слепил ее глаза, вытянув руки вдоль тела она встала прямо напротив режиссёра, открыла рот и начала читать:
В горах мое сердце
(Из Роберта Бернса)
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу.
Прощай, моя родина! Север, прощай, -
Отечество славы и доблести край.
По белому свету судьбою гоним,
Навеки останусь я сыном твоим!
Прощайте, вершины под кровлей снегов,
Прощайте, долины и скаты лугов,
Прощайте, поникшие в бездну леса,
Прощайте, потоков лесных голоса.
В горах мое сердце… Доныне я там.
По следу оленя лечу по скалам.
Гоню я оленя, пугаю козу.
В горах мое сердце, а сам я внизу!5
Ане было очень страшно, она хотела читать совсем не это стихотворение, в ее планах было разыграть «Ворону и лисицу», но пока она шла к микрофону, слова,
Стоя за красным плюшевым занавесом, Оля наблюдала за подружкой. Она не понимала, как та может чувствовать себя столь уверенно. Самой Оле казалось, что она ни за что не сможет выйти и что-то прочесть. Девочка пыталась убедить себя, что это то же самое, что петь в хоре, где она с удовольствием выступала. В музыкальной школе, в которой занималась Оля, ученики постоянно принимали участиях в конкурсах. Девочка пела народные песни, у нее был свой личный костюм. Мама до глубокой ночи несколько дней подряд расшивала его крупными бусинами, очень похожими на жемчуг, оранжевый атласный сарафан и кокошник с длинными лентами. Совсем недавно их ансамбль пригласили на городской праздник. Мама заплела Оле шикарную косу. Большой дракон вился от самого лба через левый висок, переходя на затылок бежал к правому, опоясывал голову от уха до шеи и падал толстым хвостом на спину. Оля не могла налюбоваться на себя в зеркало, ей страшно не хотелось прятать дракончика под кокошник. Но это было еще не все, мама сделала девочке макияж. Она долго колдовала над дочерью, доставая из своей косметички разные пушистые кисточки и баночки. Оля чувствовала запах яблочных румян, ощущала горьковатый привкус помады. Когда она посмотрела на себя в зеркало, то не поверила глазам. Через серебристую гладь на девочку смотрела Настенька из сказки «Морозко». В тот день Оля чувствовала себя потрясающе. Она стояла на сцене в парке, уютно раскинувшемся недалеко от школы, постукивая ложками, притопывая ножками, пела: «Ходила младёшенька по борочку, брала, брала ягодку земляничку…».
Погрузившись в собственные переживания, Оля не сразу заметила, как рядом с ней встала высокая, худенькая девочка. Она настороженно поглядывала своими карими глазами из-под через чур длинных ресниц.
— Ты дальше? — спросила она удивительно взрослым голосом.
Оля робко кивнула.
— Но, если хочешь, можешь ты, я очень боюсь, — призналась она.
— И я боюсь, три дня дома учила, но все равно очень переживаю, вдруг забуду слова, можно я вперед тебя пойду? — закусив губу попросила она.
Оля снова кивнула, на этот раз утвердительно.
Аня уже мчалась к ним, она мельком взглянула на незнакомую девочку и сразу кинулась к Оле. Голос ее, взволнованный и быстрый звенел на все закулисье.
— Ой, Оля, как я испугалась, я все забыла, даже пошевелиться не могла. Какой ужас, меня не возьмут, — заламывая руки, причитала Аня.
Оля видела, что девочка, стоящая рядом, совсем побелела. Она вышла на сцену. В свете белого прожектора казалось совсем тонкой и прозрачной, словно струна.