i e10df400535cdc5e
Шрифт:
– Я не твой талисман и не твой защитник. Убирайся и живи в радости! Иначе смерть!
Сильный толчок сбил меня с ног, и я отлетел, ударившись о каменную кладь могилы: перед
глазами как немое предостережение красовалась прощальная надпись надгробия:
…Не бойся иного мира, твои родные не грешны в этом…
Впервые в жизни я остался абсолютно один среди могил и безжизненных склепов.
Мелкий дождь еще моросил, навевая уныние и укрепляя
отчаянье. Обхватив ноги руками, я сидел возле могилы и, опустив голову, плакал. Мне было очень
страшно и жалко самого себя. Все произошедшее за пару последних часов, казалось немыслимым
и не входило ни в какие рамки понимания…
Раньше, когда я слышал бесконечные истории как храбрые путники, испугавшись безобидного
шороха, в страхе бежали прочь, а узрев во мраке ночи случайную тень, и вовсе теряли рассудок,
на моем лице появлялась улыбка. Таким нелепым и странным виделся мне этот неоправданный
страх. Теперь я понимал, как тогда ошибался.
Мне действительно было страшно и не понятно, почему я оказался втянут в вереницу этих
странных событий. Безобидное путешествие превратилось в сущий ад, словно проклятие
душеприказчика грузом несчастий ворвалось в мою спокойную, размеренную жизнь.
Я шмыгнул носом и вытер рукавом предательские слезы.
Отовсюду слышались странные леденящие кровь звуки, толи протяжное поскрипывание, толи
непрекращающийся монотонный стук и стоны. Я почувствовал, как сердце вновь упорхнуло в
пятки: каждая тень казалась ужасным призраком готовым разорвать меня на части и утащить под
землю.
В какой-то миг я ощутил, что мои нервы лопаются будто тетива, издавая громкое и мерзкое:
«Бздынь». Находясь на грани, и готовый вот-вот потерять собственный рассудок, я на миг закрыл
глаза. Невероятно, но скрип прекратился, а вмести с ним, исчезли и все остальные звуки. Я будто
бы оглох, закрывшись от окружающего меня мира. Немного подождав, я еще раз глубоко
вздохнул, пытаясь прийти в себя.
Сколько мне пришлось прибывать в таком состоянии, сказать трудно, но совсем скоро я решился
перейти к следующей стадии самоуспокоения.
Затаив дыхание, я вновь вернулся в окружавший мир страхов и отчаянья. Но, открыв глаза, уже
не увидел ни странных теней мерещившихся в полумраке ночного кладбища, а древние надгробия
не показались мне такими призрачными и зловещими.
Еще раз глубоко вздохнув и осенив себя спасительным знаком, я подхватил суму и, не разбирая
дороги побежал, подгоняемый одним единственным желанием, побыстрее отыскать остовы старой
церкви. Только в святых
***
Была одна легенда, в которой преданный друг семьи после смерти своих близких взял на себя все
их грехи, позволив им очутиться в царстве света, а сам получил в наказание семнадцать несчастий
на свою голову. Его окрестили спасителем душ или в простонародье - душеприказчиком.
Поговаривали, что он так и не обрел покоя и до сих пор скитается в дремучих лесных чащобах.
Была и другая история: мужчина попросил своих близких, забрать его грехи, сославшись на их
малость и незначительность. Таким вот обманом, он проклял самого себя, а его семья никогда не
смогла попасть в царство света. Люди назвали этого бессердечного лжеца - душеприказчиком.
Ходят слухи, что лишенная душ семья до сих пор появляется на проезжих трактах, с целью
поквитаться с коварным обманщиком.
***
Двери церкви были открыты настежь. Беспрепятственно попав внутрь, я обессилено упал на
колени, и меня «вывернуло наизнанку», словно я наелся неспелых яблок в саду дядюшки Элвина.
Только сейчас, немного успокоившись, я заметил неподвижное тело Филджи. Возница лежал на
спине в темно-бордовой луже крови, а его голова была откинута назад, демонстрируя огромную
зияющую рану на шее. Рядом длинным темным шлейфом тянулись кишки, вырванные из пузатого
живота и небрежно раскиданные вокруг.
Где-то неподалеку высились обезглавленные трупы лошадей.
Меня снова вырвало.
Пошатываясь, и не в силах унять крупную дрожь, я приблизился к Филджи и замер в ужасе.
Моему взору открылась еще одна непостижимая деталь: на лице возницы отсутствовали глаза.
Губы сами собой стали шептать слова молитвы - все, которые я мог вспомнить. Мир вокруг меня
вновь наполнился странными пугающими звуками. Церковь больше не казалась спасением от всех
бед. Обернувшись, я кинулся к выходу, и замер в оцепенение - меня прошиб холодный пот.
Дверь, через которую я зашел, изменилась: деревянные доски, крест-накрест закрывшие вход
были опутаны невероятной паутиной кованых цепей. В панике я попытался разорвать внезапно
возникшие оковы, и тут же одернув руки, отпрянул назад. Цепи были горячее раскаленного
железа. Мои ноги отказались слушаться и я рухнул на землю.
Она заперта!
Она действительно запета!
Это не морок и не кошмарный сон!