i e10df400535cdc5e
Шрифт:
мельчайших подробностях.
Дождь продолжал хлестать по навесу, когда перо, последний раз побывав в чернильнице,
поставило на лице путника «жирную точку». Портрет был закончен, а на меня накатила
неимоверная усталость. Я зевнул и почувствовал, как сон сковал меня, и тело обессилено
повалилось на мягкий плед.
Проснулся я внезапно, будто и не спал. Тело колотила холодная дрожь и я только сейчас понял,
что за время сна продрог до
Случайно, мне бросился в глаза растекшийся чернильный рисунок, от которого осталось лишь
высохшее, вытянутое пятно. Другая часть красовалась на моей руке и лице.
С досадой я скомкал испорченный портрет. Наверное, мне никогда не написать эту треклятую
историю, не испытав настоящей тоски и одиночества …
– Эй, господин штудент, - раздался снаружи напуганный голос возницы.
Сладко потянувшись, я с неохотой выглянул из-под промокшей насквозь завесы.
На улице была уже ночь. Дождь прекратился, и в воздухе ощущалась приятная свежесть.
Я стал с интересом изучать окружающую местность, пытаясь понять, где мы оказались. По
обеим сторонам дороги возвышались низкие кряжистые деревья, верно охраняющие дремучие
чащобы леса, а чуть впереди виднелся слегка покосившийся дорожный указатель. Я взглянул на
небо и, почувствовав легкое дуновение ветра, заметно вздрогнул - яркая россыпь звезд, словно
холодные и бессердечные правители, равнодушно взирали на нас с недосягаемой высоты.
– Дальше не стоит ехать ночью, - наставительно пробурчал возница.
– Почему это? – искренне удивился я.
– "Молчаливый погост" дурное место. Ночью как хошь, а ни за что не поеду, - отрывисто
проговорил извозчик и тут же затих.
Я внимательно вгляделся в темноту, пытаясь различить среди дорожного сумрака
покосившиеся кресты и склепы.
– Дурное место говорю вам, господин штудент. Я не в жизнь не поеду, -произнес возница слегка
побледнев.
– А в объезд? – осторожно предложил я.
– Некуда здесь объезжать. Везде эти могилы. И болоты! Куда не плюнь. Богом клянусь - дурное
место. Знал бы, что днем не успеем проскочить, ни в жизть не поехал бы!
Отчего-то мне стало не по себе. Слишком уж убедительно говорил извозчик, и с каждым
сказанным им словом, где-то внутри, росло непреодолимое желание забраться обратно в повозку и
с головой накрыться теплыми одеялами.
В ночи раздалось тревожное уханье филина, и я ощутил, как екнуло сердце и по спине пробежал
тревожный холодок.
Костер тихо потрескивал свежими еловыми ветками, а мне все никак не удавалось хорошенько
согреться. Наверное, так и заведено, что одни могут годами скитаться
поисках приключений, а другим - суждено читать об их подвигах и мирно попивать чай, сидя у
теплого домашнего камина. Видимо поэтому, столкнувшись с крохотными дорожными
неприятностями, я навсегда уверовал, что никогда мне не стать храбрым и отважным странником,
смело смотрящим в глаза любой возникшей на пути опасности.
– Сейчас будет теплее, - бодро произнес возница, подбросив в костер еще пару веток.
– Странные места. Тихие, и какие-то без… - Я попытался подобрать подходящее слово, но Филджи
сам договорил за меня.
– Мертвые… По-другому и не назовешь. Даже и не старайтесь, господин штудиоз.
Мне ничего не оставалось, как ответить согласием.
Погревшись у костра, Филджи сел на подстилку и разведя руками, тихо произнес:
– Еще мой дед не советовал хаживать в здешние места. Не сунь сюда носа - не принесешь в свой
дом беды.
– А почему его назвали «Молчаливый погост»? – сгорая от любопытства, поинтересовался я.
Возница задумчиво хмыкнул:
– А ты попробуй на нем хоть слово произнеси. Еще ни кому не удавалось. Язык сам не
поворачивается, будто все слова позабыл. Даже днем едешь, а сердце замирает и на душе такой
страх, что потом всегда помнить будешь.
В моем воображении живо возникли образы старых покосившихся от времени могил и склепов,
на которых вместо душераздирающих надписей были раскиданы человеческие кости.
– А кого на нем хоронили? – сам не знаю почему, поинтересовался я.
Филджи тяжело вздохнул:
– Да кто его знает. Видать разный был народ. Иначе, почему место такое? Я вот, что думаю…
Может там люд дурной лежит, оттого все и идет.
Сзади послышался едва различимый шорох, заставивший нас вздрогнуть и обернуться. Я
инстинктивно придвинулся к костру и сжал в руке случайно подвернувшуюся палку.
Мы замерли не в силах произнести ни слова. Страх сковал нас, заставив настороженно
вслушаться в тишину. И в тот же миг на свет показалась ушастая маленькая зверюшка:
толстенькая и пушистая, она на мгновение остановилась, с интересном взирая на исчезающие в
темноте искры. Ее черные, словно смоль глазки стали внимательно осматривать все, что творилось
вокруг.
– Что за чудо? – прошептал Филджи.
Я лишь пожал плечами.
Зверюшка была очень симпатичной, но абсолютно мне неизвестной: ни в одной книге, которые я
так тщательно изучал в городской библиотеке, мне не встречалось ничего подобного.
– Тихо, не спугни, - прошептал я в ответ, осторожно вытянув руку.