И да убоится жена
Шрифт:
– Не бойся, во-первых, мы живём в посёлке Разина в собственном домике, доставшемся нам по обмену от его родителей, и окна первого этажа выходят прямо в тенистый сад, во-вторых, сегодня муж из командировки не вернётся, в-третьих, я надеюсь, что в любом случае нас не в чeм будет упрекнуть, она по привычке выстраивала свои доводы в стройную логическую схему, - а в четвёртых, не слишком ли много лишних вопросов Вы, молодой человек, задаёте красивой женщине, пригласившей вас в гости, а? Может поищете вопросы поинтересней?
Ширинбек вспомнил её всегдашнее умение осаживать в нужный момент собеседника своими "во-первых, во-вторых...", перед которыми
Они как раз вышли к проспекту Нефтяников, и Ширинбек поднял руку навстречу приближающемуся со стороны здания "Азнефти" зелёному огоньку.
Он галантно распахнул перед ней дверцу резко притормозившей "Волги" и вслед за Мариной сел на заднее сиденье.
– Салам, даи (дядя, азерб.), - поздоровался Ширинбек с пожилым водителем. Тот в ответ кивнул, щёлкнул тумблером счётчика и вопросительно полуобернулся в сторону пассажиров.
– На Разина довезёшь?
Посёлок получил своё название, потому что располагался у подножья горы, знаменитой тем, что по преданию в её многокилометровых пещерах с выходами чуть ли не в Западном полушарии - это зависело от меры фантазии рассказчика, скрывался бунтовщик Степан Разин сотоварищи.
– Далековато, а у меня скоро смена кончается...
– Ширинбек знал эту уловку опытных водителей, набивающих цену на дальние маршруты. Затем должен был последовать довод "обратно придётся холостым катить", и, наконец, всю дорогу их бы ожидали жалобы о затратах на ремонт машины из собственного кармана, дороговизне бензина, поборах в таксопарке, и поэтому не стал торговаться:
– Поехали, не обижу, два счётчика с меня, вперёд...
Машина рванула с места, а Марина на хорошем азербайджанском языке, на котором вёлся разговор мужчин, объяснила водителю, что даже за пять минут до окончания смены он обязан доставить пассажира по любому адресу, пусть и с задержкой возвращения в парк. Водитель покачал головой, мол, больно все умные, и стал всё-таки излагать жалобы, о которых Ширинбек подумал лишь минуту назад.
– Не терплю, когда меня за дуру держат, - вполголоса сказала Марина и взяла Ширинбека под руку, вложив свою ладонь в его. Он почувствовал тёплое прикосновение её плеча и упругой груди к своей руке и легонько сжал её пальцы.
– Ты неплохо владеешь языком, ай гыз (девочка, девушка, азерб.), откуда это?
– Ну как же, у нас и среди соседей было несколько азербайджанских семей, и в школе, если помнишь, по языку всегда была пятёрка, - она теснее прижалась к его руке, - и потом, я же знала, что обязательно тебя встречу..., - она потёрлась щекой о его плечо и затем с закрытыми глазами медленно повернула к нему лицо. Ширинбек почувствовал, как её пальцы проскользнули между его и судорожно прижались к тыльной стороне ладони, увидел совсем близко приоткрытые губы и прильнул к ним, ощутив тонкий аромат её лица, мгновенно вернувший его на площадочку лестничного пролёта десятилетней давности.
Они не видели, как водитель, глянув в зеркало заднего обзора, ещё раз укоризненно покачал головой и даже не ощутили, как плавно - без рывков и резких торможений стал он управлять машиной, старательно объезжая ямки на дороге, при необходимости ориентируясь только по боковым зеркалам...
Машина резво проскочила под "багировским" мостом - транспортной развязкой, сооружённой по инициативе Мир Джафара Багирова, властного "хозяина"
– Здесь, пожалуйста, - чуть севшим голосом сказала Марина водителю, и тот уже по привычке очень плавно притормозил, а она повернулась к Ширинбеку:
– Я пойду вперёд, ты за мной, увидишь, куда я зайду, обойди дом слева и заходи в калитку и через сад. Чтоб не дразнить гусей...Побежала..., - и чмокнула его в нос.
Ширинбек щедро расплатился с таксистом, бросив на переднее сидение четвертной против девяти рублей на тикающем счётчике, сделал ладонью упреждающий знак "сдачи не надо" и поблагодарил:
– Чох саг ол, даи.
Таксист понимающе кивнул и подмигнул Ширинбеку:
– Яхши йол, оглум...(счастливого пути, сынок, азерб.)
Это была садовая зона посёлка, издавна застроенная частными домами с высокими заборами, за которыми весной цвели вишни и абрикосы, ближе к осени, как сейчас, поспевали яблоки, гранаты, инжир.
Ширинбек еще чуть помедлил, следя за удаляющейся фигуркой Марины, и двинулся вслед. В сгустившихся сумерках при тусклом свете уличных фонарей она прошла два квартала и повернула за угол направо. Он прибавил шаг и свернув за ней увидел, как она поднялась на несколько ступенек крыльца второго от угла ухоженного дома под черепичной крышей. Ширинбек пошёл медленнее, чтобы убедиться, что она вошла в дом, и уже поровнялся с неосвещённым крыльцом, а она всё пыталась в темноте дрожащими руками попасть ключом в замочную скважину, а когда, наконец, попала, оказалось, что это не тот ключ, и снова стала нервно выбирать из связки нужный.
– Ширинбек, - позвала она громким шёпотом, - иди сюда, помоги, я что-то запуталась...
Он поднялся на крыльцо, и в тот же момент Марине неожиданно удался маневр с ключом, и дверь распахнулась.
– Так я пойду в обход, - пошутил Ширинбек, - конспирация так конспирация...
Марина мягко подтолкнула его к двери, зашла сама, защёлкнула замок и наощупь включила наружное освещение. В полумраке просторной прихожей он снова ощутил таинственный влекущий аромат, исходящий от этой женщины, а она - близость своей давней заветной мечты, и они одновременно кинулись в объятия друг друга. Он целовал её губы, глаза, шею, чувствовал, как содрогается всё её тело, почувствовал и своё страстное желание... Он подхватил её на руки и шагнул в комнату.
– Спальня слева, - шепнула Марина ему на ухо, и Ширинбек ногой распахнул туда дверь...
...Их свидание закончилось далеко за полночь. Оба были немного смущены теми порывами раскрепощённой страсти, которую они без устали дарили друг другу в этот вечер.
В самодельной пристройке-баньке, куда Марина, спустя некоторое время, проводила Ширинбека, уже грелась газовая колонка, и бросался в глаза контраст между огромным деревянным корытом-ванной, изготовленным не позднее конца (а может и начала) прошлого века, и современным сверкающим, хромированным душевым комплектом.