i d22eb7fa14baa6c4
Шрифт:
Граф.
– Это важно?
– Важно, черт возьми!
– кричит он.
Дверь палаты тут же открывается. В проеме видна голова Дока.
– Будешь орать — вытурю! Или больше не бегай ко мне с просьбой спасти твоих!
– он
с силой хлопает дверью.
Я смотрю на хмурое лицо Графа. Он стискивает руки в кулак.
– Твоих?
– с улыбкой спрашиваю я у него.
Он поднимает на меня свой взгляд. Его глаза ищут в моих поддержки. Я тоже ее ищу.
– Моих. Извини...
–
– Простила. Сядешь?
– робко интересуюсь я у него.
Граф садится на край моей постели. Его рука находит мою руку и мягко сжимает ее, даря ту поддержку, что мне нужна.
– Я больше не сделаю так, чтобы ты злилась. Ребенок убивает тебя...
– Нет. Со мной все хорошо!
– Ты врешь?
– Вру.
– И ради чего же?
– Ради тебя!
– бью я его по руке. Экран прибора начинает мигать. Во мне разгорается
вновь то знакомое пламя. Оно выжигает все внутри. Я хватаю руку Графа. Он со страхом
смотрит на меня.
В палату вбегает Док. Он не знает, что еще предпринять.
– Все будет хорошо!
– обнадеживает меня Граф, гладя меня по голове. Его рука
ложится на мой живот. Мой огонь угасает. Быстро, так же внезапно, как и возник.
Мигание прекращается. Док непонимающе смотрит на нас с Графом.
– Вы, оба, - невероятные!
– его глаза огромные и они смотрят на нас.
– Все прошло.
– Серьезно?
– не верит мне еще Граф.
– Все прошло?
– Не веришь ей, поверь монитору.
– Док стучит по экрану, привлекая внимание.
Граф смотрит на монитор, сверяя мои слова с показаниями.
– Что произошло?
– Видимо, ребенок хладного и человека — это мега-круто!
– выдает свое
предположение Док. Граф и я не знаем, что сказать.
– Ваш ребенок уже вас чувствует и
понимает, что происходит.
***
Меня не выпускают еще неделю из этой больницы. Я уже начинаю потихоньку
сходить с ума.
Граф приходит ко мне каждый день по два раза. Иногда и по три. Когда как.
Ненси приводит ко мне Несс через день. Сестра не плачет, только иногда ее глаза на
мокром месте.
– Не плачь, красавица.
– Твой ребенок мешает тебе?
– интересует ее этот вопрос. Ненси испуганно смотрит
на меня.
– Нет, что ты! Это не так.
– Ладно, - нехотя соглашается со мной Несс.
Она никогда не говорит о том, что хочет обратно домой. Не говорит мне. Но Ненси...
Она рассказывает мне как слышит рыдания моей сестры, которую рано заставили
стать взрослой. Она закрывается в туалете и плачет. Ненси говорит, что она обращается к
отцу, человеку, которого она никогда в своей жизни не видела.
от боли и помочь нам вернуться домой к маме и Оливеру. После этой молитвы, Несс
всегда обещает, что будет хорошей девочкой.
Мои слезы душат меня лучше всякой веревки. Я сжимаю мою ночнушку на груди.
Ткань превращается в жамканый кусок.
– Тебе плохо?
– Нет. Все нормально. Просто, я хочу побыть одна.
– я отворачиваюсь к стене, стараясь не видеть жалостливого лица Ненси.
– Уходи. Уходи, пожалуйста!
– махаю я ей
рукой.
Ненси не произносит больше ни слова. Она встает и выходит из палаты.
Я чувствую как мое тело начинает сжигать тепло. Живот скручивает, а горло саднит.
Во рту становится сухо. Температура вновь поднимается. Приборы начинают издавать
предупреждающие сигналы. Ко мне врываются двое: Док и его помощник, которого я
видела лишь несколько раз за всю неделю.
– Что?!
– Док смотрит на монитор.
– Черт! Вивиан, что на этот раз спровоцировало?!
–
кричит он на меня, но быстро берет себя в руки, как и положено сосредоточенному
ученому.
– Двойную дозу Штампа! Быстро!
– отдает он указание. Помощник — хладный с
кудрявыми волосами спелой пшеницы, что выбриты с одной стороны — бегом скрывается
из палаты.
– Док, я не хотела... правда.
– шепотом говорю я ему.
– Ты это скажешь Графу. Я не решусь. А сейчас лежи и молчи. Старайся успокоиться.
Ребенок защищается от стрессов, но не понимая, что ты такой «защиты» не выдержишь.
Успокаивайся, сейчас же, Вивиан!!!
– тормошит он мою руку.
Тут подоспевает и лекарство, которое Док называет «штамп». Он желтого цвета.
Густой. Его вводят мне под кожу шприцем с толстой иглой. Медленно и очень больно.
Я закусываю губу от боли, но не кричу.
– Потерпи. Сейчас закончу.
– Другого не остается!
– хватаюсь я за юмор как за спасительную соломинку, пока
вешу над пропастью, где конец — это моя смерть.
– Смешно.
Он вытаскивает иглу из меня. Я с облегчением выдыхаю. Оказывается, я задержала
дыхание, ожидая этого момента. Чувствую как меня отпускает. Лишь холодный пот на
моем лбу — напоминание мне и Доку о кризисе.
– И что нам с тобой делать, Вивиан?
– присаживается на мою кровать Док. Видимо, его тоже не хило бьет мандраж.
– Может, просто нужно увеличить дозу?
– А может тогда тебя сразу застрелить? Доза и так высокая. Это не проходит
бесследно. Плюс к этому, ты все еще должна пить жаропонижающее. Так что этот вариант
даже не рассматриваем.