i d22eb7fa14baa6c4
Шрифт:
самая сильная. Защита от самой себя. Я боюсь, что полностью могу капитулировать Графу.
Меня это пугает. Тогда, я уже не смогу иметь козырей в рукаве.
Над головой слышатся тяжелые шаги. Граф не спит. Я тоже не могу уснуть — он не
дает. Люстра качается. Пару раз даже скрипят верхние ступеньки лестницы. Он думает
спуститься ко мне? Не нужно. Он тоже понимает это и остается наверху.
Не сразу, но мне все-таки удается уснуть.
В моем сне — отец. Он обнимает
улыбающийся Несс. Мы все счастливы. Но внезапно это все сгорает, как задержавшийся
кадр на проекторе. Он выгорает и ничего не оставляет. Пусто.
Я вздрагиваю и просыпаюсь. Мне жарко и я вся мокрая.
Бреду на кухню за стаканом воды. Часы показывают лишь начало второго часа ночи.
Еще очень долго до рассвета. Особенно, когда тебе не спится и снятся кошмары.
С каждым шагом, последующий дается мне все труднее. Я едва различаю контуры
кухонной столешницы. Хватаю руками воздух, чтобы не упасть. Под руку мне попадается
косяк двери. Я цепляюсь за него, но ноги подводят меня — я соскальзываю вниз. Мне
плохо.
Выбора нет...
– Граф... помоги мне...
– шепчу я перед тем, как полностью отключиться.
***
Просыпаюсь я уже на кушетке. Вокруг никого. Я одна в комнате. Размер ее примерно
метра два на три. Тут только моя постель, стул и одинокая лампочка. Рядом с кроватью
стоит огромный прибор. Все. Больше ничего.
Едва мои глаза открываются, я замечаю, что от моей руки тянется тонкий шланг, что
подводится к большой машине. На ней множество лампочек и кнопочек. Есть монитор.
Одна из лампочек начинает мигать и раздается противный звук.
Через минуту дверь комнаты распахивается. Это Док. Он, как всегда, при халате и
руках, что спрятаны в карманы. Он изучает меня.
– Отлично. Ты очнулась. Помнишь как впала в бессознанку?
– он проверяет мой пульс
и осматривает белки моих глаз.
– Помню, что мне стала плохо на кухне... и... и я...
– картинка расплывается и дальше я
не могу вспомнить.
– Я в лаборатории?
– Нет. В госпитале при ней. Уж извини, но палаты начисто лишены красоты с вашей, женской, точки зрения. Придется потерпеть.
– Почему я упала в обморок?
– мне страшно. Я хочу знать, чего конкретно мне
ожидать.
Док берет у меня кровь в шприц и втыкает еще одну иголку в руку, от которой тянется
другой шланг. Он больше. Я кривлюсь от боли и издаю тоненький мышиный писк.
– Терпи. Нужно вводить его тебе раз в неделю, чтобы ребенок не забил твою
иммунную систему. Он подавляет тебя и твое здоровье.
– Температура — это еще не все?!
– Нет.
–
– киваю я на капельницу. Док щелкает по капельнице и
проверяет ее еще раз.
– Новый штамп сыворотки против болезней. Она универсальна. Но это лишь
эксперимент.
– И почему же ты тогда рискуешь первым ребенком у вас ради этого?
– не понимаю я
Дока.
– Не я. Граф решил, что он пойдет на риск. Он принес тебя позавчера ночью ко мне.
Мы не решались вводить тебе большую дозу и капали помаленьку. Теперь, сегодня утром
мы увеличили дозу и ты очнулась. Граф обрадуется.
– Думаешь?
– неуверенно спрашиваю я его. Мне нужно знать.
– Уверен. Он орал на всех тут, чтобы мы привели тебя в чувство. Ты едва дышала и
очень прерывисто.
– Он боится за ребенка.
– Он боится за вас. И это пугает всех. Он стал уязвим. Может было лучше, чтобы у
нас никогда не появлялись дети и их матери?
– вопрос адресован не мне, а самому себе.
Док не ждет моего ответа.
– Он сделал тебя своей спутницей по жизни. Такое было лишь
однажды...
– Когда?
– Давно. И не в нашем уголке. Это было у первого гетто.
– Из-за ребенка?
– Не знаю. Но здесь... это тоже непонятно.
Я подавляю вздох.
– А где Граф?
– Хочешь видеть его?
Я медлю с ответом. Док, видя мое сомнение, поясняет:
– Твой обморок — результат стресса. Ребенок отключает твой организм, чтобы
сохранить его для себя. Как только ты волнуешься, злишься или страстно желаешь чего-
то, то твой ребенок поднимает резким скачком температуру тела и ты теряешь сознание.
– И так будет...?
– Будет. Поэтому, я тебя спрашиваю: ты точно хочешь видеть Графа? Он сказал, что
перед этим вы поругались.
– Хочу. А где он?
– Рядом с твоей палатой. Хотя проблем выше крыши...!
– Что?
– Ничего. Не думай. Я позову его.
Док больше ничего не говорит. Он еще раз проверяет все показатели и
удовлетворенно кивает головой. Он доволен ими, если, вообще, ими можно быть
довольными.
Я оправляю тонкую простыню и поправляю волосы. Я хочу быть во все оружии.
Наверняка, Граф в курсе, что меня нельзя злить? Посмотрим...
Он входит в мою палату тихо, боясь лишних движений. Его взгляд направлен на меня.
Он бесится от того, сколько в меня натыкано трубок.
– Как ты?
– он не решается сесть рядом со мной. Граф стоит рядом.
– Нормально... вроде бы... Док так сказал.
– А ты? Ты, что скажешь?
– не выдерживает и на секунду теряет свое самообладание