И черт с нами
Шрифт:
Что мне больше всего не нравится в святошах, так это то, что по их внешнему виду никогда не догадаешься, что у них на уме.
– Все, Анс! – окликнул я напарника. – Забирай повара и иди в клуб.
Гамигин коротко кивнул и взял повара под локоть. Тот что-то заговорил, быстро и бестолково, стараясь выразить демону свою благодарность. Анс пару раз кивнул в ответ и повел святошу к металлической двери.
Сделав всего пару шагов, Гамигин вдруг споткнулся на ровном месте, покачнулся и замер в совершенно нелепой позе с отставленной в сторону,
Еще не успев понять, что произошло, я сорвался с места. Одновременно со мной к паре демон – ангел кинулся святоша, не так давно ходивший вокруг Анса кругами.
– Иглометы!.. У них иглометы! – крикнул, глянув в мою сторону, Гамигин.
Я на бегу оглянулся. Стоявшие у отрытой дверцы «Парадиза» Исидор и его спутник целились в нас из портативных иглометов. Я машинально пригнулся – хотя, когда в тебя стреляют из игломета, в этом нет никакого смысла – и, развернувшись вполоборота, выстрелил святошам под ноги. Исидор прыгнул в машину, его приятель метнулся в кусты.
Ну, вот и славно…
Я на полсекунды раньше святоши оказался возле Гамигина. Святоша несся, не снижая скорости, явно намереваясь сбить меня ударом корпуса на землю. Угадав маневр противника, я легко ушел от удара и в свою очередь вскинул руку с пистолетом, намереваясь дать как следует святоше по затылку.
Но не вышло. Я почувствовал легкий укол в плечо, пальцы мои разжались и пистолет упал на асфальт. А следом за ним упал и я, получив короткий, профессионально выполненный удар в скулу.
Я не потерял сознания, но на секунду-другую словно погрузился в изумрудно-зеленое, переливающееся марево. Когда же я вновь стал воспринимать окружающий меня мир таким, как он есть, то даже пожалел об этом. Ситуация резко изменилась, причем явно не в нашу пользу. Святоша, сбивший меня с ног, тащил упирающегося повара к машине. Другой, тот, у которого я отобрал пневмошприц, бил ногами в живот скорчившегося на асфальте Гамигина.
Я по-прежнему не чувствовал правой руки, и, чтобы подняться, оперся на левую.
– Я же предупреждал вас, Дмитрий Алексеевич, – услышал я рядом с собой голос херувима второго лика Исидора. – Не лезьте не в свое дело.
Получив удар ногой по ребрам, я снова растянулся на асфальте.
– Не пытайтесь подняться, Дмитрий Алексеевич, иначе я буду вынужден выпустить в вас еще несколько игл. Очнувшись, вы будете чувствовать себя отвратительно.
Можно подумать, я сейчас чувствовал себя превосходно!
До чего же мерзко ощущать собственную беспомощность!
Левой рукой, прижатой к асфальту, я нащупал рукоятку пистолета, на который упал после второго удара. Не торопиться. Ждать. У меня будет шанс прицелиться и нажать на курок. Непременно будет. Не может не быть…
– Эй! Хватит! – окликнул Исидор избивавшего Гамигина святошу. – Забери у него пневмошприц, – это у меня, выходит, – и
Святоша напоследок еще раз пнул Анса ногой и развернулся в мою сторону.
Шаги за спиной – Исидор и его напарник в серебристом пиджаке возвращаются к машине.
В отчаянии я уже готов был откинуться на спину и с левой руки палить, не целясь, во все, что вызывает у меня ненависть, – и черт с ним, что после этого Исидор нашпигует меня парализующими иголками, глядишь, я и его достать успею, – как вдруг распахнулась дверь клуба. Настежь. Хлопнув по стене. И на пороге возникли двое – официант Степан в белых брюках и курточке, с перекинутой через локоть салфеткой, и гардеробщик-вышибала-бармен Игорь с перемазанным синей краской лицом.
– Хайд, Игорь! Хайд! – крикнул Степан так, будто собаку натравливал. – Ату его! Ату! – И, как стартовым флажком, махнул салфеткой.
Раскинув руки в стороны, Игорь побежал вперед. Да так резво, что я своим глазам не поверил, с виду-то увалень, да и только. И при этом присутствовала в беге Игоря, во всей его грузной фигуре такая сила, такая неудержимая мощь, что, казалось, его даже парализующие иглы святош остановить не смогут.
И все же я решил помочь Игорю. Повернувшись набок, я приподнял ствол пистолета и нажал на курок.
Направлявшийся ко мне святоша взвыл, обхватив обеими руками простреленное бедро.
Замечательно.
А тут и Игорь подоспел. И, не замедляя бега, с ходу вдарил святоше кулаком по башке. Вот это, я вам скажу, был удар! Голова святоши мотнулась, как боксерская груша, из стороны в сторону, и ангел красиво, раскинув в стороны руки и, точно лебедиными крыльями, взмахнув полами белого плаща, опрокинулся на спину. Честное слова, мне было искренне жаль его.
А Игорь бежал дальше. И вслед ему летел жизнеутверждающий крик Степана:
– Хайд, Игорек! Хайд!
Я перевернулся на спину и с левой руки принялся палить по райской машине. Первая пуля пробила лобовое стекло. Вторая – распахнутую дверцу. Третья и четвертая продырявили капот. Исидор со своим напарником даже не попытались выглянуть из машины. Не иначе как на полу залегли.
Я был доволен.
Уже у самой машины Игорь догнал тащившего повара святошу и разобрался с ним примерно так же, как и с первым. Святоша остался лежать на простреленном капоте «Парадиза», а повар, бестолково размахивая скованными руками, рванул в сторону гостеприимно распахнутых дверей «Оскара Уайльда».
А что же Игорь? Озверевший вышибала схватил за воротник разлегшегося на капоте святошу и, точно котенка, отшвырнул его в кусты, после чего присел, ухватился обеими руками за бампер и, как мне показалось, даже не напрягаясь особенно, приподнял передние колеса «Парадиза» примерно на метр от земли. А затем бросил.
Кряк! Хряк!
Надорванно взвизгнули рессоры. По диагонали тонированного лобового стекла прошла широкая трещина.
Повар, бежавший к дверям клуба, остановился возле меня.