И Будда – не беда!
Шрифт:
Единственным существом, совершенно не обратившим внимания на все эти вопли и суматоху, грозившую новыми разрушениями, оказался Лориэль. Зависнув под потолком, перепончатокрылый фокусник занялся изучением собственной волшебной палочки, служащей скорее катализатором его магических сил, чем самодостаточным волшебным предметом. Чего только не делал с ней маленький эльф. Он и гнул его, и ломал его, и…
Впрочем, это из другой оперы, но суть была той же. И самое интересное, что кроме меня манипуляций Лориэля никто не заметил.
Я тоже недолго занимался созерцанием
Конечно, среди людей найдутся скептики, которые скажут, что предчувствия ровным счетом ничего не стоят. Это потому, что они давно погрязли в благах цивилизации и потеряли связь с природой. В хорошей дискуссии я мог бы разгромить таких умников, но, во-первых, разговора с ними, да и с любыми другими двуногими из класса приматов, у меня не выйдет. А во-вторых, не люблю я с идиотами спорить. Просто напомню – я уже говорил, что ничего хорошего от продолжения банкета в параллельном мире не ожидаю. И теперь моя интуиция продолжала настаивать на том, что самое худшее еще впереди.
Итак, разобидевшегося Горыныча Попову утихомирить-таки удалось. Правда, сил для этого нашему эксперту немало пришлось потратить. Долгое время ничего у Андрюши не получалось, и только когда он пообещал Ахтармерзу колыбельную спеть, трехглавый керогаз так перепугался, что уменьшился в размерах даже ниже своего стандарта.
– Ничего не получается! – привлек к себе внимание Лориэль, плюхаясь на кучу фруктов, чудом уцелевших во время погрома. – Тролль бы побрал этих проклятых техников. Говорила мне мама, что по старинке лучше, так ведь нет! Нужно было этому придурочному Оберону, покусай его гоблин, приказом эти палочки для обязательного пользования ввести!
– Так что, это из-за твоей палки мы здесь застряли? – поинтересовался Ваня. – Умница ты наш! А хочешь, я тебе свою дубинку дам? Попробуй ею поколдовать. Иногда, знаешь, она многие желания помогает исполнять.
– В пасть себе эту дубинку засунь, чтобы оттуда мерзости всякие не лезли! – взорвался маленький нахал. – Был бы у тебя жезл гаишника, я бы еще подумал. А этим поленом резиновым только в… в носу, короче, ковыряться.
– Чего ты психуешь? Я же пошутил, – хмыкнул омоновец.
– В КПЗ шутить будешь, когда с тобой зэки заигрывать начнут! – рявкнул Лориэль.
– Так! Ну-ка, уймитесь оба, – осадил «шутников» мой хозяин. – Так что, Лориэль, с волшебной палочкой что-то случилось?
– Не знаю, – буркнул тот, пытаясь укусить персик. – Не пойму, в чем дело. Сейчас проверил, и получается, что я почти полностью своих способностей лишен. Так, кое-какие мелкие чудеса могу сотворить, а что-нибудь серьезное – ни хрена. Даже связь с кем-нибудь из ФСБ, кто здесь, в этой вселенной,
– А что, наша ФСБ и тут уже вовсю шурует? – удивленно поинтересовался Жомов.
Сказал бы я ему все, что думаю о его мыслительных способностях, да это за меня Сеня сделал.
– Голова с печное чело, а мозгу совсем ничего! – констатировал Рабинович. – Ваня, если память пропил, свои умные замечания при себе оставь. У эльфов ФСБ расшифровывается, как Феи Служат Быдлу. На лбу себе это выруби. И кучу других вещей. Глядишь, по утрам, когда умываться будешь, читать начнешь и кое-что запомнишь.
– Так если я все на лбу вырублю, то буквы слишком мелкие выйдут. Прочитать все равно не получится, – ответил омоновец.
Мой хозяин застонал.
– Это он пошутил, – подсказал Попов и укоризненно посмотрел на Жомова. – Вань, ты бы, серьезно, помолчал, если дельного предложить не можешь.
– Ну и хрен с вами! – обиделся Иван. – Я обстановку разрядить пытаюсь, а они тут куннилингус устроили.
– Кого устроили?! – разом повернулись к нему все прочие участники диспута.
– Куннилингус, – удивленно посмотрел на друзей омоновец. – Что, не знаете? Это же когда много ученых врачей у постели больного диагноз ставят.
Вот тут уж заржали все. Попов скатился со своего лежака и принялся кувыркаться по полу, издавая такие звуки, которым бы позавидовал и индийский слон, страдающий хронической икотой. Мой хозяин забился в конвульсиях, достойных профессионального эпилептика. Эльф в приступе хохота так открыл рот, что едва целиком не проглотил персик, отгрызть кусок от которого ему никак не удавалось. И лишь один Ахтармерз брезгливо смотрел на смеющихся. Да и то только оттого, что его расе смех в частности и чувство юмора вообще чужды и непонятны. По крайней мере, видеть, как шутил Горыныч, мне ни разу не удавалось.
– Вы чего ржете, уроды?! – не выдержал омоновец.
– Ваня, то, что делают врачи у постели больного, называется консилиум, – с трудом переводя дыхание, пояснил мой Сеня. – Куннилингус – это немного из другой оперы. Хотя, если говорить о наших государственных больницах, консилиумы можно называть и так.
– А что такое куннилингус? – поинтересовался Ваня.
– У Ленки у своей спроси. Может быть, она хоть чуть-чуть тебя поумнее, – предложил Рабинович.
– Ты мою Ленку не трожь! – рявкнул омоновец.
– А ну-ка, успокоились оба! – неожиданно обнаружил в себе командные способности Попов и, не давая возможности Сене с Жомовым прийти в себя от удивления, сменил тему: – Лориэль, а что могло тебя твоих способностей лишить?
– Скорее всего, как я уже говорил, это то, что он когда-то сделал, – подал голос Ахтармерз. Все повернулись к нему. – Вспомните, наш уважаемый эльф недавно говорил, что его за что-то отстранили от работы. Может быть, причина в этом?
– Вы посмотрите, какой умный ребенок! – восхитился мой хозяин и посмотрел на Лориэля. – А Горыныч может быть прав. Колись, перепончатокрылый, чего ты напортачил?