i bea48bc5b4563f46
Шрифт:
Ни один из файтеров не проронил ни слова. Напрягшись, они ждали оглашения приговора. Крис не сводил глаз с Анизателлы, но девушка не смотрела на него. Она впилась взглядом в пол в центре помещения, и когда заговорила, Габлеру показалось, что беллизонка читает появившиеся там невидимые ему строки.
– Мы вернули вас сюда, чтобы убить, - ровным холодным голосом произнесла она, и у Криса словно что-то оборвалось внутри, а Портос шумно вздохнул.
– Вы должны ответить за содеянное. Такова воля единомножественного Беллиза-Беллизона-Беллизонов.
– Она вдруг взглянула на Криса и добавила, уже не торжественно и грозно, а горько: - Вы убили и моего отца...
И Габлер понял, что ни о каком снисхождении не может быть и речи. И он, и Арамис, и Портос были обречены на то, чтобы исчезнуть в "кругах пустот". Без права на апелляцию.
Все было ясно и понятно.
Двое в зеленых плащах не шевельнулись, лица их оставались застывшими, как у статуй, и недоброжелательными. А девушка вновь заговорила. Из голоса ее исчезла горечь, и он опять стал ледяным:
– Вы будете убиты во время похоронного обряда над теми, кого убили вы. Таков обычай.
– По-моему, ваш обычай как-то не согласуется с законами Империи, - неожиданно подал голос Арамис.
– Это называется преступление. Мы выполняли приказ, нас направили сюда, на Нова-Марс, вполне законно направили. Для борьбы с мятежниками. А вы собираетесь действовать незаконно. Неужели ты думаешь, что исчезновение трех файтеров Стафла оставят без внимания?
Низа холодно взглянула на него:
– Мы тоже выполняем приказ. Приказ Единомножественного. Он есть выше любых законов.
Один из жрецов шевельнулся и добавил низким раскатистым голосом:
– И найти вас никто не сможет, мы об этом проявим заботу.
– Спасибо, заботливый ты наш, - пробурчал Портос.
– Но вы же первые начали! Ведь это ваше орудие по нам шарахнуло! И тот ваш, у входа, тоже первым начал...
– Это не мы пришли на ваши земли, - вступил в разговор второй жрец.
– Это вы пришли к нам. И проделали убийства.
– У нас был приказ, - продолжал гнуть свое Арамис.
– Вы оказали вооруженное сопротивление. Вы напали на служащих имперской структуры. А теперь собираетесь учинить самосуд. Разве так дела делаются? В конце концов, есть же у нас судебные органы! Считаете, что мы виноваты, обращайтесь туда...
На лице Анизателлы не дрогнул ни один мускул.
– Вы будете убиты во время похоронного обряда, - повторила она.
– Такова воля Единомножественного Беллиза-Беллизона-Беллизонов. Мы пришли для того, чтобы сообщить вам его волю, а не для дискуссий.
"Бесполезно, - обреченно подумал Крис.
– Все наши возражения будут бесполезны. Они так решили, и они так сделают..."
Портос и Арамис, кажется, тоже это поняли, потому что ни тот, ни другой не предпринимали больше попыток заговорить.
– А как вы нас
– спросил Габлер, прерывая повисшее в подземелье тягостное молчание.
– Повесите? Утопите? Съедите? Просто интересно...
– Он старался говорить с иронией, но, кажется, получалось не очень.
Низа перевела взгляд на него. Крису ужасно хотелось разглядеть хоть что-то обнадеживающее в ее раскосых черных глазах, но то ли света было маловато в помещении, то ли не таилось в этих глазах ничего обнадеживающего.
– У вас, еще живых, вырвут сердце. Порежут на части и вложат в руки тех, кого вы сделали мертвыми.
Портос шумно сглотнул.
– Господи-и...
– еле слышно выдохнул Арамис.
– Забавно, - сказал Габлер, сумев удержаться от дрожи в голосе и чувствуя, как ледяные волны гуляют внизу живота.
Где-то он о подобной казни слышал. Или читал? Или видел в какой-то объемке?
Впрочем, какое это сейчас имело значение?
– Не забавно. Справедливо, - отчеканила Низа.
– С тобой будет немного по-другому. Тебя усыпят, и ты примешь смерть во сне.
– Спасибо, - деревянным голосом выдавил из себя Габлер.
– Что ж, если такая казнь хоть чем-то поможет вашим покойникам, то... Только убивали мы не ради собственного удовольствия.
Просить о снисхождении было бы все равно, что биться головой о стену. Око за око... Ты убивал - теперь убьют тебя.
"И это, наверное, справедливо", - сказал он себе.
Веселее Габлеру от такого вывода не стало.
– Казались вроде цивилизованными...
– задумчиво произнес Арамис.
– А выходит, дикари дикарями...
Один из жрецов чуть не рванулся к нему.
– Не вам об этом говорить!
– прорычал он, сжимая кулаки.
– Цивилизованные не врываются в храмы, не производят убийства!
Он резко повернулся и вышел в коридор. Второй тут же последовал за ним. Девушка бросила гневный взгляд на Арамиса и тоже покинула помещение. На Габлера она даже не взглянула.
– Низа, - сказал он ей в спину.
– Можно последний вопрос?
Она остановилась, но не обернулась.
– Как ты нас разыскала? Как определила, что это именно мы убивали? Ведь у нас же у всех и шлемы одинаковые, и комбинезоны...
Девушка чуть повернула голову и сказала через плечо:
– Никакая одежда не может скрыть от нас сущность. Мы вас чувствуем.
Ее фигура исчезла из проема.
– А когда казнь?
– заорал Портос.
Ему никто не ответил.
Шаги стихли, и наступила тишина. Поистине мертвенная тишина.
– Вот это бессердечность, парни...
– пробормотал Портос.
– Вот тебе и беллизонцы... Дружба навек...
"Мы с тобой друзья, друзья, нас за уши драть нельзя", - пришел вдруг на ум Габлеру давний детский стишок.
– Мы тоже скоро будем бессердечные, - криво усмехнулся Арамис.
– В смысле, без сердец.
– Он взглянул на Габлера.
– Завидую тебе, Гладиатор. Честное слово, без шуток.