И аз воздам
Шрифт:
Здесь охрана стояла открыто — шестеро уже виденных в лагере людей из личной стражи наследника; кто скрывался в зарослях по пути сюда, Курт не видел, равно как и не был уверен в том, что заметил всех, но точно было можно сказать, что там, за спиной, осталось не меньше, чем полторы дюжины бойцов.
По ту сторону дерева, так же молча и недвижимо, застыли шестеро с самострелами, и Курт ни на минуту не сомневался в том, что за их спинами в лесных зарослях так же затаились десятка два вояк, оберегающих путь тех, кто вот-вот должен был появиться здесь.
— Снова опоздали, — недовольно заметил Фридрих, спешившись. — Даже не знаю, что в связи
— Скорее страх, — возразил Курт. — Почти уверен, что они прибывают раньше и еще долго осматриваются, убеждаясь в том, что на них не устроили засаду. Мы всегда подозреваем других в том, чем грешим сами… Но на встречи они все же приходят, стало быть, все еще верят в то, что вы стремитесь и впрямь разрешить ситуацию, и я бы сказал — это verba honorifica [129] вашей репутации. Правда, как они ею воспользуются — во зло или благо — вот это вопрос.
129
Комплимент (лат.).
Наследник едва заметно поморщился и, распрямившись, всмотрелся в приближающихся людей, возникших по ту сторону поляны.
— Да и опоздали они ненадолго, — договорил Курт.
— Все старые знакомые, — тихо заметил фон Тирфельдер. — Меня от этих лиц и одних и тех же разговоров уже мутит…
— Не вы ли вчера призывали меня к терпению, фон Тирфельдер? — хмыкнул Фридрих, и тот тускло усмехнулся в ответ:
— И сейчас призову, Ваше Высочество. Вот когда терпение лопнет даже у вас — это будет значить, что дело и вправду дрянь.
Фридрих вновь не ответил, лишь вздохнув и исподволь переглянувшись с майстером инквизитором, и судя по его тоскливому взгляду, возразить своему адъютору ему было нечем.
Навстречу явившимся он двинулся неспешно, словно отмеряя каждый шаг, и остановился по эту сторону поваленного дерева одновременно с ними. Никто не сказал ни слова, обойдясь весьма вольными приветственными кивками, и лишь тогда один из переговорщиков довольно необходительно ткнул в сторону Курта.
— Что здесь поделывает инквизитор? — хмуро спросил он, и морщинистые сухие губы собрались неприятной складкой, похожей на засохшую рану. — Я хочу верить, что это не указывает на дурное к нам?
Шильбах. Если верить описанию, данному наследником перед этой встречей — это Карл Шильбах, ландамтманн Ури, орта, где был убит наместник. Пренеприятный тип, по определению все того же наследника…
Их было шестеро — ландамтманн и фельдхауптманн от каждого из трех ортов. Как расценивать то, что они согласились de facto обсуждать возможность уступок за спинами прочих участников переговоров, Курт еще не решил. Это могло и вовсе ничего не значить, и означать готовность к этим уступкам, и говорить о решимости начать войну хоть завтра, попытавшись за время бесед с баварским герцогом вытянуть из него какие-то намеки на его слабые места…
— Нет, к вам у Конгрегации претензий не имеется, — сдержанно отозвался Фридрих. — Прежде, чем продолжить, я хотел бы сказать, что рад вас снова видеть.
— Отчего-то есть в этом сомнения, — скептически заметил стоящий чуть поодаль фельдхауптманн, и наследник сухо улыбнулся:
— Я рад видеть вас здесь, на этой поляне, а не в долине во главе войск трех ортов. Это вселяет
Фельдхауптманн едва заметно кивнул, явно давая понять, что оценил дипломатичность и мирный настрой, за что удостоился косых взглядов соотечественников. Он вообще смотрелся чуждо на этом собрании мужей; чуть более вольная поза, чуть менее напряженный тон, чуть более открытый взгляд… Словно и не война дышит в затылок, словно не враг стоит по ту сторону черты; на наследника фельдхауптманн поглядывал с интересом, оценивающе, как смотрят на противника в шахматной баталии — без враждебности, но с готовностью в любой момент вступить в бой.
Йост Штайнмар, фельдхауптманн Швица.
Не заметить, что он был куда моложе своих спутников, да и самого майстера инквизитора, было невозможно, и, не опиши наследник заранее каждого из ожидаемых гостей, Курт даже усомнился бы в том, что человеку в таких летах вообще кто-то мог доверить предводительство войска целого орта. Впрочем, его избрание могло быть и вынужденным, как в случае с самим Фридрихом, и временным — обусловленным вероятной войной, и чем больше Курт наблюдал за ним, тем все более убеждался в своем предположении. С первой же фразы нельзя было не заметить, что не слишком популярный за пределами центральной части Империи хохдойч Штайнмар выдавал довольно легко и почти привычно, чего нельзя было сказать о натужном говоре его собратьев. Фельдхауптманн говорил с заметным акцентом, но, тем не менее, как человек, много времени проживший в вынужденном общении именно на этом языке. Бывал в Германии? Учился там, работал, служил?.. Возможно, служил; гельветов многие ценят как бойцов… И вполне вероятно — за то теперь и избрали фельдхауптманном: как знатока противника…
— Итак, — продолжил Фридрих, — хотел бы представить вам человека, ставшего внезапным участником этих переговоров. Это Курт Гессе, следователь Конгрегации первого ранга. Полагаю, одного имени уже достаточно для того, чтобы всем стало понятно: его присутствие — не блажь и не случайность.
Взгляды сместились на Курта, его разглядывали в упор, не скрывая любопытства, враждебности, настороженности — всего того спектра чувств, к коим он уже привык и каковые с удовольствием бы, как и прежде, проигнорировал, не завись от них столь многое в этот раз.
— Но, — продолжал Фридрих, словно не заметив возникшего напряженного молчания, — к его делу мы перейдем позже. А пока я хотел бы вернуться к тому, ради чего мы здесь, и к моим предложениям.
— Они сильно сходят с требованиями, — мрачно заметил доселе молчащий человек, чем-то похожий на одно из тех деревьев, что растут на открытых скалах — приземистый, коренастый и какой-то узловатый.
Бальдерих Куммер, ландамтманн Унтервальдена. Первый, кто заявил, что орт присоединяется к мятежу Ури…
Наследник снова кивнул с подчеркнутым пониманием:
— Разумеется. Потому что требованиями они и являются.
Карл Шильбах шумно втянул воздух, точно разозленный бык, мельком переглянувшись со своим фельдхауптманном, и сделал шаг вперед, вплотную к поваленному дереву.
— Мы стали согласны говорить здесь, — даже не пытаясь скрыть злость, сообщил он, — потому что вы сказывали о старых договорах.
— Говорил, — подтвердил Фридрих. — И я задал вам вопрос, на который никто из вас все еще не ответил: хотите ли вы, почтенные ландамтманны, чтобы ваши орты по-прежнему, в соответствии со старыми договорами, имели представительство в райхстаге. Я надеялся услышать ответ сегодня.