И аз воздам
Шрифт:
— Кому?
— Мне, — пожал плечами Мельхиор. — Тебе.
— И Бальтазару?
— Бальтазар не в деле, — коротко и категорично отрезал тот, и Каспар почти физически ощутил волну неприязни и досады, плеснувшую в этом голосе. — Его это не касается. Это и тебя касается лишь потому, что мне надобна помощь в определенной… области, которая мне чужда.
Он кивнул; смысла в подобной откровенности не было — никто никогда и не предполагал, что их немногочисленные совместные предприятия имели под собою нерушимую основу в виде братской общности, однако тот факт, что Мельхиор не пытался на эту мнимую общность давить, как то случалось прежде, не ударился в длиннейшие проповеди о необходимости
— Я уже положил начало, дело пошло, — продолжил маг. — Согласишься ты к нему примкнуть или нет, свою долю выгоды я получу, пусть и меньшую, учти это.
— Я учел, — холодно отозвался Каспар. — Продолжай. Что требуется от меня, что я этим приобрету, что за дело и кто участвует еще? Какого смертника ты задействовал на сей раз?
— У меня нет смертников, — резко ответил Мельхиор.
Все-таки сорвался, отметил Каспар с удовлетворением. Надолго выдержки не хватило…
Отчего-то эта мысль принесла облегчение, словно что-то в окружающей реальности, что прежде шло не так, как полагается, вдруг распрямилось, развернулось и потекло в прежнем русле, в соответствии с законами мироздания.
— Каждый имеет возможность уцелеть, — продолжал старый маг, с заметным трудом сдерживая раздражение; объяснять свои странные принципы ему явно доводилось не одному только Каспару, и явно не один десяток раз, однако, что столь же явно, выводил его из себя не сам этот факт, а то, что принципы эти, похоже, отчего-то никто не желал понимать и принимать. — Каждому дается по делам его — так ведь сказал человеческий бог? Каждый получает то, что заслужил и смог вырвать у судьбы; если не смог, если судьба оказалась сильнее или, тем паче, если сильнее оказались другие люди — грош ему цена.
— Вот я и дожил до того дня, когда ты начал жить по заветам бога христиан, — хмыкнул Каспар и повысил голос, не дав ему возмутиться: — Черт с ними, с твоими бредовыми идеями; да и не твои они вовсе, а что — твои, того я знать не желаю, не то у самого бред начнется. Говори, что ты задумал, не то мы простоим тут до вечера.
— В деле Игрок, — коротко и озлобленно бросил Мельхиор и, повстречавшись со взглядом собеседника, повторил с нажимом: — Игрок.
— Если это снова какая-то хлипкая авантюра, — не сразу отозвался Каспар, не попытавшись даже скрыть пренебрежение, — если ты решил подставить Петера ради очередного дикого плана с невнятными замыслами и целями, имей в виду: я в это не ввязываюсь. Самому-то не жаль затраченных лет и сил?
— Ты говоришь так, словно я уже собственными руками возвел его на помост и привязал к столбу, — фыркнул Мельхиор, на сей раз то ли совладав с гневом, то ли не найдя для него повода. — А между тем ты даже не знаешь, о чем идет речь и какова его роль. И я растил его не для того, чтобы убрать в сундук и упиваться мыслью о том, что он у меня есть; я растил его для дела, и время пришло.
— Говори уже.
— Когда два года назад Игрок сказал, что нужно добиться его перевода именно в Бамберг, мы не знали зачем, — начал Мельхиор с расстановкой. — Он сам не знал. Мы просто доверились его умению находить нужные линии и идти по ним. Мы знали, что однажды все они сойдутся в нужной точке, и, хотя не знали, в какой и как, терпеливо ждали… И дождались. Бамбергский епископ вернулся на путь ереси, и вот уже более года почти каждый житель города — вольный или невольный участник еретических богослужений.
— Я понял, что работа проделана немалая, — устало и язвительно заметил Каспар, — однако я далек от того, чтобы наслаждаться фактом тайной гадости, подобно разносчику, плюнувшему
— Мелко мыслишь, — снисходительно заметил Мельхиор. — Впрочем, чего от тебя ждать… У тебя всегда одно на уме.
— Зато в твоем уме слишком много всего и сразу… Так зачем парню было нужно именно в Бамберг? Что он там делает?
— Он направляет линии судьбы в нужную сторону, — снова пропустив грубость мимо ушей, пояснил Мельхиор. — Следит за происходящим, контролирует, развивает план на месте по ходу дела… Производит correctio rerum [130] , так сказать.
— В чем план? — оборвал он нетерпеливо. — Кончай наворачивать круги. Итог будет каков?
— А для итога мне нужен ты. Несомненно, задуманное в Бамберге так или иначе завершится, так или иначе даст мне то, что я хочу получить, но для воплощения всей задумки требуются твои умения и знания.
130
Дословно — "исправление вещей", коррекция (лат.).
— Даже не могу представить, что такого я знаю и умею, без чего ты не можешь обойтись, — скептически заметил Каспар. — Из-за чего у меня появляются нехорошие подозрения, что слить в канаву ты решил на сей раз уже меня.
— Я бы не отказался, — спокойно согласился Мельхиор. — Однако до того дня, когда, так сказать, Рим будет разрушен, ты мне нужен, посему, как ты выразился, «сливать» тебя я считаю преждевременным… Ты нужен мне как служитель твоих богов.
— Я не служитель, — с деланой мягкостью поправил Каспар, и маг отмахнулся, не дав продолжить:
— Все кому-то служат, даже если о том не знают. Без разницы. Не намереваюсь копаться в дефинициях и забивать голову тонкостями вашей иерархии; мне нужен человек, знающий о падших ангелах всё. Ну, или почти всё, — снисходительно хмыкнул Мельхиор, — ибо ты даже не желаешь знать об истинной сущности своих так называемых богов, которые есть не более чем служители столь ненавидимого тобою Демиурга.
— Не буду вновь начинать богословские диспуты, — отрезал Каспар сухо. — Повторю то, что уже было сказано: даже если «предания», слышанные тобой, правдивы, даже если это так — тем больше я вижу причин, чтобы признать достоинство богов. Если это так — они восстали против собственного создателя, разрушили созданное им мироустроение и основали своё, сумели вырваться из-под его власти и распространить власть свою, отошли от его силы и приумножили свою…
— Да, — едко согласился Мельхиор, — за счет других сил, к коим ты относишься с еще большим презрением, чем к Демиургу и его распятому воплощению. Это не ирония ли? И не пора ли признать, кому ты на самом деле служишь, не пора ли перестать лгать себе?
— Со мной твои штучки не пройдут, — оборвал он жестко. — Давай к делу. Зачем я тебе нужен?
— Затем, что ты изучил своих… богов, как никто другой, ты знаешь их, как никто другой, понимаешь их, как никто другой… И встреть ты одного из них здесь, в этом, срединном мире, выпади тебе случай побеседовать с ним, как с простым смертным — ты с легкостью нашел бы к нему подход, сумел бы сблизиться, войти в доверие. Ведь так?