i abe4dc52fd6b0e67
Шрифт:
Переодевшись, кидаю всё грязное в бункеры: максимум к вечеру будет готово.
А сам я сегодня схожу искупаюсь: купаться приятней, чем мыться под душем. Как кто, а я в ванне просто засну. Вместо неё в моей "базовской ванной" (она целиком наполняется водой на полметра от пола) стоит Ultrasonic Bath. Не яйцевидный с окошками (чай, не на Expo'70), как у японцев. Моя "человекомойка" похожа на "люльку" от мотоцикла - подножкой, чехлом и практичными формами.
В холле стоит эскалатор... уже не стоит: как только я встал на него, эскалатор "поехал".
Стандартный этаж... он стандартен для этого дома: уютные плоскости холла, напротив друг друга два ряда квартир. Их "балконные" двери выходят на "площадь", насквозь освещённую Солнцем в размашистых окнах двух стен.
Разуваюсь, толкаю одну из дверей. Мои ноги щекочет ковёр-пылесос. Аппарат прибирается ровно минуту, однако секунд через десять к нему привыкаешь.
Квартира хранит небольшой беспорядок (отнюдь не бардак: это Ordnung, но ровно настолько насколько удобно), как я и оставил. В привычном порядке легко замечаю всё новое:
1. На стул аккуратно повешена куртка, а значит - наш доктор проснулась.
2. На тумбочке стопка ВК-45. Я знаю - на каждой из них карандаш математика вроде "Красиво!" или "Рассвет чуть засвечен, попробуй ещё". Кассеты готовы, их надо убрать. Не забыть снять ещё.
Не забуду. Кейс с камерой Sanyo (VRC 100 - новейшая штука; при записи с Betamovie на VCR через домашний Спектр-203 получается нужное качество) часто со мной. Не только для дела - и "для души".
Я всегда умываюсь горячей водой. Плюс прогретая комната - я раззевался. Лекарство от лёгкой зевоты - лечь на спину, закрыть глаза и представить, что падаешь в пропасть. Секунд через двадцать "взлетаешь" - сонливости нет!
Странно: я помню, как подходил к кровати... по-моему, споткнулся... точно!: ещё подумал, куда долечу: в подушку, об дальнюю спинку? И - тишина. В ласковый, тёплый покой я уткнулся, по-моему, "в воздухе"...
Меня разбудили звонки телефона.
– - Ты где?
– голос Рины с трудом возвращал меня "к жизни".
– - Дома. А что-то случилось?
– - Ты ел?
– - Да, утром позавтракал.
– - Тогда... Давай пообедаем вместе? Я буду ждать тебя в "Музыке".
"Музыка" - вызов, от этих обедов отказ невозможен. Я снова умылся, и (в кои-то веки) не просто махнул шевелюру "чесалкой", а тщательно, "с чувством", её причесал. А потом раза три посмотрелся в зеркальный "капот" эскалатора.
Выйдя из дома, я быстро пошёл по дорожке из плиток. Через минуту я был под огромным неоновым полем "КАФЕ "МУЗЫКА". (Десятки неоновых ламп. И "стартёров": "прогрев" свои лампы, они продолжают работать - мы это используем как ДСЧ.)
А кафе получилось: прозрачно-летящее здание, чуть подведённое лёгонькой "рамкой". Кажется, стёкла - единственный силовой элемент. Но это ошибка: ни стёкла, ни любой другой внешний элемент этого здания не силовой (пришлось "поиграть" частотой резонанса).
И нот фальшивых нет...
Точней, там, где всегда звучит музыка - как и на атомной станции. Одно время мы хотели иметь свинцово-висмутовый реактор, теперь - не хотим: наблюдателям ни в коем случае не надо знать, сколько энергии тратится в лабораториях. Тем более - на что. "Атом" был бы у них на виду, не то что каскады не очень-то мощных "автономных" источников.
Это кафе - не совсем "Общепит", не совсем дискотека. Кафе - это место, где можно секретничать. Тут постоянно (и главное - громко) играет музыка. Можно тихонько, вполголоса поговорить: прослушивать бесполезно.
Подглядывать тоже: внутри цветомузыка ("в пике" - до трёх киловатт!).
От неона в стекле рассыпаются блики, бросает на них же лучи цветомузыка. Звук же почти не проходит, поэтому танец цветов заставляет вцепиться в витрину глазами. Как фокусник, как экстрасенс.
И я чуть не поддался на это камлание. Но - шоферские инстинкты "убить" невозможно: едва на дорожке мелькнуло движение, я "отключился" от этих огней. Подошедшая доктор взглянула тем взглядом, которым недавно я смотрел на робота-прачку. Потом обняла и по-сестрински чмокнула в щёчку: "на камеру", для Наблюдателей.
Вдруг захотелось сказать комплимент. Но не "в лоб", "ты красивая", а, например, похвалить как одета: известно, что девочки любят, когда хвалят их платье. На докторе было... а платье ей очень идёт: невесомое, лёгкое, чуточку строгое, как бы вне времени. Я загляделся: есть платья, которые "просят" точёной фигурки. На докторе было одно из таких.
Усилием воли я отвёл взгляд, ведь даже сейчас она очень красива. А лет через десять на взрослую Рину я не посмею и мельком взглянуть! (Взглянуть как на даму: из дамы-со-шприцем в глазах только шприц!)
Разлетелись гранёные створки, и музыка вырвалась, как вырывается жар из открытой духовки.
Мы плюхнулись в "кубик" - трёхместный диван-уголок, окаймляющий место для столика (я занял "дальнее" место, а Рина устроилась слева). Выдвинув пульты и сделав заказ, мы склонились друг к другу, и доктор шепнула:
– - Зачем тебе мембраны?
– - Работаю с топливным элементом, - начал я, и тут же поправился: - Электролиз воды обратим. Такой генератор, топливный элемент, питается водородом. Его, в свою очередь, трудно хранить.
Сервированный столик подъехал и замер. Я взял пакет, надорвал, пересыпал в тарелку. Залил кипятком, вернул чайник в зажимы.
– - Так вот, - продолжил я, - Имея бензин, можно попробовать получать водород прямо на месте. Думаю попробовать мембраной.
Рина кивнула.
– - А мне вот зачем: живые клетки тоже имеют мембраны. И если какое-то лекарство "не хочет работать" - возможно, его не пускает вовнутрь мембрана. Если удастся её обмануть - можно давать аллопатию гомеопатическими дозами.