i a8cef9d14c20f8d3

Admin

Зачем ему это?
– спросил один из стражников другого, просовывая через окошечко в двери кусок хлеба и кружку воды.
– Все равно подохнет!

Заткнись!
– посоветовали ему.
– Подохнет - кто убирать будет?

Схватив хлеб и воду, Михаил жадно набросился на это более чем скромное угощение. За несколько секунд расправившись с едой, он тоскливо посмотрел на свои пустые руки... Вспомнил о Проте с его неизменной кашей... Где сейчас лепурец? Где каша?..

Не найдя ответа ни на один из мучающих его вопросов, Михаил постарался заснуть. Как ни странно, это ему удалось,

причем довольно быстро...

– Подъем!
– Могучий пинок отбросил Михаила к стене. Закашлявшись, пленник сел, пытаясь понять, кто его так приласкал. Продрав наконец глаза, он увидел двух яроттцев, склонившихся над ним, - это были все те же тюремные стражники.

Ну как ваше дежурство?
– вежливо, хотя и хриплым от сна голосом спросил Михаил, вставая.

Широко размахнувшись, стражник хотел ударить наглеца... Кулак его врезался в стену. Взвыв от боли, он схватился за меч. Михаил усилием воли подавил в себе желание ударить в ответ...

Спокойно!
– успокоил своего напарника второй стражник.
– Он свое получит.

Надеюсь.
– Яроттец оскалился. Схватил пленника за шиворот и вытолкнул за дверь.
– Пошел!

Далее последовал бесконечный спуск, который завершился встречей с тюремным мастером Трезелом в уже знакомой Михаилу комнате.

Э-э-э... заключенный Джузеппе?
– Трезел оторвал взгляд от своей книги.

Так точно.
– Михаил кивнул.

Тебя переводят.

Куда?!

Молчать! Это не твое дело, ублюдок! Ты пойдешь туда, куда скажут! Забрать!

Подчиняясь команде, пятеро незнакомых солдат подошли к Михаилу, у которого сразу же возникли неприятные воспоминания о последних словах Ночного Ветра... Очень может быть, что пленника попросту переведут на другой свет!

– Пошел!
– Солдаты подтолкнули Михаила.

Он вновь оказался на улице, под яркими лучами двух солнц, к которым начал уже привыкать. Впрочем, как и к тому, что его постоянно куда-то ведут.

Конвой и сопровождаемый им заключенный пересекли площадь. Углубились в лабиринт эгорских улиц Куда они идут, Михаил не спрашивал. У него было подозрение, что за подобный вопрос он может лишиться зубов. Поэтому он просто внимательно смотрел по сторонам, стараясь по виду окружающих его домов определить характер конечного пункта очередного путешествия. Получалось плохо, дома все были, как говорится, на одно лицо. В них могли жить добрые старушки или проводиться массовые казни...

Внимание Михаила привлек слабый гул впереди, который с каждой секундой становился все сильнее, пока наконец не превратился в яростный рев огромной толпы...

Твой новый дом, - раздался чей-то насмешливый голос.

Михаил посмотрел вперед и приоткрыл рот от удивления - его новый дом был, прямо скажем, большим...

Высокое круглое здание возвышалось посреди площади, на которую как раз вступили солдаты и их пленник. Глухие, массивные стены наводили на мысль о том, что либо будущее его окажется мрачным, либо его не будет совсем...

Открывай!
– Один из солдат врезал кулаком по единственной двери, которую смог заметить Михаил.

Несколько минут за дверью царила тишина. Потом скрипнул замок, и наружу выглянул яроттец

в опрятной, прямо-таки до омерзения опрятной форме.

Привели, - коротко пояснил стучавший солдат.

Пленника пропустили внутрь.

Значит, вернулся.
– Из-за стола медленно поднялся Чедр. Улыбочка у него при этом была самой мерзкой.

Михаил старался не показать своей растерянности. Поэтому он просто кивнул и стал демонстративно глазеть по сторонам.

Судя по всему, Чедр не просто походил на клерка, но еще и был им. В небольшой комнате, где оказался пленник стояло три стола, заваленных многочисленными бумагами, перьями, склянками и прочей канцелярщиной. Для людей места практически не оставалось. И тем не менее Чедр, похоже, чувствовал себя здесь как рыба в воде...

Однако интерес у Михаила вызвало окно, сквозь которое был виден амфитеатр. Во всяком случае, это выглядело как амфитеатр - трибуны, расположенные на четырех-метровом постаменте, небольшая круглая площадка, посыпанная странного вида песком, - арена... В данный момент на трибунах бесновалась толпа. Почему она это делала, Михаил не понял - на площадке ничего не происходило...

Нравится?
– почти нежно спросил Чедр, тем самым показав, что он хозяин сего заведения.

Впечатляет, - хмуро кивнул Михаил. Все, что он уже успел здесь увидеть, вызвало отнюдь не приятные чувства.

Рад.
– Чедр довольно усмехнулся.
– Давай-ка отметимся... Имя?

Анархия.

Женское имя... В любом случае^- забудь о нем. Теперь у тебя есть номер - шестьсот двадцать пять. Понял?

– Да.

Удовлетворенно кивнув, Чедр подошел к еще одной двери, ведущей в неизвестность. Постучал... Дверь незамедлительно открылась, предоставив Михаилу возмож-ность полюбоваться на пустую комнатенку два на два метра, вся обстановка которой заключалась в единственном стуле. Кроме того, немаловажной деталью обстановки был находящийся в комнате солдат.

Увидев его, Михаил понял, что Чедр просто свихнулся на чистоте - солдатик выглядел как человек, моющий руки после каждого своего шага.

Шестьсот двадцать пятый, - сказал Чедр.
– Проведи.

Михаил шагнул вперед.
– Давай сюда.
– Солдат был на удивление тихий. Не проронив более ни слова, он отпер в противоположной стене тяжелую металлическую дверь, представляющую собой расположенный у самого пола круг около метра в диаметре. По-видимому, сделано это было на тот случай, если заключенные попытаются прорваться наружу в тот момент, когда дверь открывают.

– Лезь!
– коротко приказал солдат.

Глубоко вдохнув воздух, Михаил нырнул в открывшуюся дыру и... оказался в дугообразном, с высоким потолком зале, расположенном, скорее всего, под трибунами. Вдоль внутренней стены зала тянулся ряд узких щелей, позволяющих видеть то, что происходило на площадке амфитеатра. Вдоль внешней стены располагались камеры-кельи, в которых жили заключенные.

Жили они, должно быть, довольно скучно, и подтверждением этому служили их равнодушные лица и потухшие глаза. При появлении новичка лица эти несколько оживи-лись, но ненадолго. Уже через секунду на них вновь легла непробиваемо-апатичная маска.