i 2bfbb827db0fe0dd

Unknown

Догадался, зачем они это делают?
– опередил вопрос романтика новичок.
– Чтобы нищесвой не стал умнее или добрее. Чтобы у него хорошие свойства были в пределах нормы. А на второсклад они тащат изъятые излишки. Всё просто!

Так вот зачем их патрули ходят с унимерами!
– чуть не крикнул Фил.

Смотрилы измеряют свойства попавшихся на глаза нищесвоев, чтобы не дай Лепест те не стали смелее, мужественнее или смекалистее чем положено по норме. А если кто вдруг и поумнел немного за ночь, то тут же в ход пускается накопник, высасывающий

этот излишние ум и мужество. Фил, конечно, замечал это и раньше, но не задумывался из-за недостатка ума.

Теперь ты понял, почему нищесвои жадные, трусливые и подлые?
– невесело усмехнулся Герт.
– Их обирают и патрули, и отец Гведоний.

Он мог бы не объяснять. Настроение романтика было совсем не романтическим. Ему хотелось броситься в посёлок смотрил и начать бить отвратительных типов, открыто ворующих у убогих нищесвоев доброту, порядочность, гордость и заботливость. Но это только мечты - любой смотрила может играючи справиться с двумя десятками нищесвоев и при этом даже дыхание не сбить.

Выгрузившие добычу смотрилы разошлись по своим делам: кто в патруль отправился, кто домой. Улицы опустели, даже дети разбежались. Один лишь главарь продолжал вышагивать вдоль высокого дома, поглядывая в сторону Купола. Герт же продолжал заворожено смотреть на второсклад. А что толку на него глазеть, к нему ведь не подберёшься. Нищесвои вдвоём даже одного часового скрутить не смогут.

Ну?
– шёпотом поторопил Фил Герта.
– Долго мы будем ещё сидеть?

Сейчас ещё кое-что увидишь, - пообещал оборванец.
– Поинтереснее...

Фил только горько усмехнулся. Толку от просиживания в кабине нет ни малейшего, лишь душу себе растравливать. Романтик думал, что у решительного Герта созрел план, как выбраться за Купол, из-за чего они и сидят в этой кабине. Но, как оказалось, никакого плана нет.

Главарь смотрил вдруг остановился и поднял вверх руку. И тут произошло такое, отчего Фил подпрыгнул от неожиданности, и кабина эскуламора закачалась. А невозмутимый и решительный Герт вдруг отважно всхлипнул и сжал кулаки. Скупая мужественная слеза скатилась с квадратного подбородка.

Дальним концом посёлок упирался в стену Купола. Сейчас эта стена разверзлась, в ней образовался проём, из которого хлынул яркий свет. Сияние было настолько сильным, что разглядеть в проём кусочек Закуполья было невозможно.

Всеблагой Лепест, я вижу царствие твоё!
– забормотал Фил, судорожно треуголясь, хотя яркий свет не давал ему вообще что-либо увидеть.
– Дай милость лицезреть тебя, но не дай ослепнуть от созерцания...

Заткнись, фанатик!
– неожиданно грубо шепнул новичок, смахнув скупую слезу с подбородка.
– Смотри лучше...

Но ума у Фила было всё же недостаточно, чтобы заглушить набожность. Увидев внезапно возникшие две человеческие высокие фигуры в проёме Купола, он пуще прежнего затреуголился обеими руками и, забыв о часовом, возопил:

Это вестники Лепеста! С чем явились вы к нам, слуги господни?! Не на тот ли свет отвести раба дрожащего?! Прости,

господи, несмышлёного раба твоего!

Герт бросился на романтика, повалил его на дно кабины и навалился сверху:

Молчи, сектант! Часовой услышит!

Фил начал трепыхаться, пытаясь сбросить новичка и лицезреть вестников Лепестовых, но тот держал крепко. На их счастье часовой не услышал возни в полусотне шагов от себя, поскольку сам был упоён чудесным зрелищем. Один из вестников ответно поднял вверх правую руку. Главарь смотрил помахал ему и что-то изобразил на пальцах поднятой руки. Второй вестник кивнул в ответ. Из проёма в Куполе показался светящийся цилиндр, начавший быстро расти в сторону второсклада. Он с чмоканьем уперся в стену высокого дома, которая из кабины была не видна.

Ну, пошло дело, - шепнул Герт, отпуская Фила.

Какое дело?
– спросил романтик, осторожно поднимаясь и отряхиваясь.

Увидев вестников снова, он задрожал и хотел опять воззвать к ним, но новичок раздражённо лягнул его.

Хватит орать! Не заберут они тебя с собой на тот свет. Хотя было бы неплохо.

Цилиндр сотрясся и засветился изнутри.

Начали!
– крикнул вестникам главарь.

Они одновременно кивнули в ответ. Цилиндр трясся довольно долго, потом хлюпко отцепился от стены и начал стремительно уменьшаться в сторону проёма. Когда он исчез, вслед за ним растворились в ярком свете и вестники. Фил хотел броситься в посёлок, добежать до проёма и умолить слуг Лепестовых взять его с собой, но Герт, уловив настроение романтика, выкрутил ему руку за спину и упёрся коленом меж лопаток. Романтик в приступе религиозного фанатизма, не чувствуя боли, вывернулся из болезненного захвата и ответно схватил новичка за грудки, чтобы врезать безбожнику от всей души, а потом поспешить, пока вестники не ушли далеко за Купол.

Пока они боролись, проём в Куполе затянулся, и божественное сияние исчезло. Фил немедленно разрыдался. Герт схватил его за шиворот и выволок из кабины. Стараясь не создавать шум, он стащил упирающегося романтика с кучи словохлама.

Чуть всё не испортил, сектант безмозглый!
– ворчал он, пихая Фила впереди себя в сторону тайника.
– Попробуй только завопи, сволочь, я из тебя дух в момент вышибу! Решительности мне на это хватит, уж поверь!

Когда они добрались до тайника Фила и уселись под нависшим листом железа, новичок перевёл дух. Теперь можно было говорить в полный голос, и он немедленно набросился на романтика:

Ты что устроил, недоумок? Ты на что себе столько ума натолкал? Чтобы треуголиться и молитвы бормотать?!

Так вестники же господни, вестники!
– не очень уверенно объяснил Фил, постепенно отходя от религиозного дурмана.

Тоже мне вестники!
– презрительно хмыкнул Герт.
– Это обычные наружники, грузчики с центрального второсклада, который с той стороны стоит.

Фил, конечно, не понял, кто такие "грузчики" и что такое "центральный", и немедленно спросил:

Что они делали, эти "грузчики"?