Хуже есть куда…

Езикеев Виктор

– Было бы легче, если бы она действительно была моей. На самом деле это я принадлежу ей со всеми потрохами.

– И ничего нельзя сделать?

– Нет. Равновесие нарушено. Нарушено мной, мне его и восстанавливать. Для нашей планеты Равновесие было установлено не так уж и давно – две тысячи лет назад и началось с того самого распятия.

– Христос был реальной личностью?

– Он еще удивляется! Баба Яга реальная личность, а ты про Иисуса спрашиваешь.

До Равновесия, таких как Игида, на земле было чуть ли не столько же сколько и простых

смертных. Самое маленькое и забитое племя молилось на несколько божков сразу. Да и, относительно, продвинутые народы без идолов не обходились. Вспомнить хотя бы Грецию с ее олимпийцами. Не в смысле спортсменами, жителями горы Олимп. Или древний Египет, чья цивилизация вызывает уважение даже сейчас. Можно задуматься: не от полной же своей дремучести они покланялись всем этим Зевсам, Аресам и прочим умникам с шакальими головами, чьих имен я даже не знаю.

– А кто они такие?

– Вообще, их раса называется прозэрпи. Но это наверно тебе ни о чем не говорит.

С кухни появилась красивая молодая девушка в белом кружевном переднике, поверх голубого удачно подчеркивающего точеную фигурку платья. Обесцвеченные волосы официантки украшало некоторое подобие диадемы, являющееся, по всей видимости, деталью униформы.

Изящно, одной рукой держа поднос, на котором стояли две тарелки, накрытые, запотевшими изнутри стеклянными крышками, она прошла вдоль стойки и остановилась напротив друзей.

– Ну, молодые люди, быстро признавайтесь, где будете устраиваться.

Пожалуй, впервые за вечер Антон улыбнулся так расковано. Окинув девушку быстрым, немного хулиганским взглядом обращаясь к приятелю, заметил:

– Как, оказывается много прекрасного в этом мире. А я даже и не замечал.

– Было тебе, когда, – хмыкнул Андрей, покосившись на слегка покрасневшую, молодую работницу общепита.

– Так мальчики, – не смотря на охватившее её смущение, парировала девушка, – дама я не легкомысленная…

Дурашливо изобразив кокетство, она пальчиками свободной руки прикоснулась к своим идеально уложенным волосам, якобы поправляя прическу.

– К тому же занятая, в смысле работой. Так что давайте без домагиваний: где будете сидеть, здесь или за столиком?

– Если не помешаем, то здесь.

– Не помешаете.

Сняв тарелки с подноса, она уточнила:

– Что-нибудь еще?

– Вообще-то мы заказали еще два салата,– подсказал Антон, убирая крышку со своей порции.

– Правда? – девушка достала из кармана передника блокнот, – Ах да, точно, два зимних. Извините.

– Извиняем, но по моему оливье.

Антон уже не улыбался, глядя на официантку, был серьезен, сосредоточен, будто внимательно, даже сосредоточено к чему-то прислушивался.

– Да, а что есть разница? Стоят, вообще-то одинаково.

Андрей заметил вдруг, что улыбка дается девушке с трудом. Виня в этом друга, толкнул того локтем в бок. Антон смягчился. Улыбнувшись девушке одними глазами, снисходительно согласился:

– Действительно, какая на фиг разница, несите, что под руку попадется.

–

Хорошо, – девушка повернулась, чтобы уйти.

– Лена!

– Да?

– Все будет хорошо. Это тебе мой друг обещает. Правда, Андрей?

– Да, – машинально кивнул тот. – Если Антон сказал, то я обещаю. Можешь ничего не бояться.

Грустно улыбнувшись, принимая обещание друзей за попытку флирта, девушка кивнула и ушла.

Глава 8

– Чего ты к девчонке привязался, – проворчал Андрей, подцепляя ложечкой горчицу. – Чуть до слез не довел.

– Дурак ты, я твою личную жизнь устраиваю, а ты не ценишь. Не благодарный.

– Не надо мою личную жизнь устраивать, я сам как-нибудь.

– Сам! – передразнил Антон. – Сам ты еще тридцать лет будешь нюхаться, какая из твоих пассий менее блядлива. А такими девчонками как эта, разбрасываться нельзя. Дай горчицу. У Лены сейчас большие неприятности и ты ей поможешь.

– Помогу?

– Конечно, ты же обещал.

– Ага, значит, я один обещал?

Рука Антона, держащая вилку с нацепленным пельменем, замерла над тарелкой.

– Слушай друг, неужели ты сейчас, как чмо последнее, начнешь отказываться от собственных слов? Не пугай меня так.

– Сам ты чмо, – огрызнулся Андрей. – С чего ты взял, что у нее проблема?

– У девочки мать исчезла. С утра ушла на работу, а вечером не вернулась. Живут они вдвоем уже пятнадцать лет, почему без отца и мужа – нас не касается. Прошло уже больше суток, а Екатерина Сергеевна, в смысле мать, не появилась и не позвонила. Естественно, Лена волнуется и уже в серьез собирается завтра начать обзванивать все больницы и морги. Она права, волноваться есть из-за чего, хотя не так уж все и страшно. Произошло следующее… Не чавкай, запоминай.

– Умеешь ты кусок поперек горла поставить. – хмуро заметил Андрей потянувшись к стакану с соком.

– Вчера вечером, когда Екатерина Сергеевна возвращалась с работы, её сбила машина. Водителя, при желании можно вычислить, но не знаю, стоит ли? Машина зацепила её по касательной, основная травма получилась от удара головой о бордюр. В результате сотрясение, потеря сознания и амнезия. Но это не страшно, через пару дней память вернется. Конечно, после сотрясения голова будет иногда побаливать, особенно перед непогодой, но в целом, могло быть и хуже.

– А что, документов у нее с собой не было?

– Были. Но тут уже происки судьбы, или фиг его знает, чего еще, сумочка отлетела и упала в приоткрытый люк канализационного колодца, находящегося у обочины. Самое интересное, щель от не до конца закрытого люка, размером только-только, захочешь не попадешь. А эта зараза, сумочка, с пяти метров, в полной темноте и точно в цель. Короче болтается сейчас, зацепившись за обломок скобы в двадцати сантиметрах от того, что течет по стокам нашего города и ждет, когда ты придешь и совершишь подвиг во имя прекрасной дамы. Ты когда-нибудь совершал подвиг во имя прекрасной дамы? Ах да, помню, совершал.