Хуже есть куда…
Шрифт:
– Скажите… А вы верите в бога? – спросил молодой человек и даже сам удивился своему вопросу.
Отец Михаил оторвал взгляд от святой девственницы и с живым интересом посмотрел на Андрея.
– Тебе не кажется странным, спрашивать об этом у священно служителя, да еще находясь при этом в храме?
Понимая какую глупость сморозил, Андрей смутился.
– Извините, не знаю как это я. Сказал не подумав.
Оправдание получилось совсем детским и беспомощным, от чего он смутился еще больше.
– Извините.
– Не извиняйся, – священник
– Хм…
Андрей отвел взгляд от лица отца Михаила, вскинув на мгновение брови, облегченно и вместе с тем озадачено.
– Ладно, тогда я спрошу проще: Бог есть?
– Пожалуй, это не проще, а грубее. Но я отвечу. Только не обижайся, простой вопрос, простой ответ.
– Я не обижусь. Да или нет, вполне достаточно.
– Хорошо, отвечаю: Бога нет. Но он есть. Я не верю в него, но верой в него я живу. Такой ответ удовлетворяет?
– Скажем так, – явно подражая интонации собеседника, уронил Андрей, – у меня больше нет желания задавать вопросы.
– Во всяком случае, – понимающе усмехнулся отец Михаил, – могу сказать с абсолютной точностью, это не тот благообразный старичок с бородкой Маркса и глянцевой лысиной, восседающий на облачке в окружении херувимчиков.
– Значит все это обман? – обвел Андрей выразительным взглядом обстановку церкви.
– Ни в коем случае. Во-первых, это наша культура. Одно из лучших её проявлений. Во-вторых, пусть не точное, но искреннее стремление к Господу нашему. Не важно КТО он или ЧТО. Это наше стремление к свету. Может свет это и есть Бог, а тьма дьявол? А все остальные цвета лишь оттенки соединений этих двух начал. А может…
Отец Михаил оборвал вдруг себя на полуслове и помолчав мгновение уже совершенно другим голосом подытожил:
– Впрочем, разглагольствовать можно до бесконечности, но так и не прийти к единственно верному ответу. Тем более существует ли он вообще…
– Бог?
– Единый ответ. Заговор у тебя с собой?
– Да. А что не нужно было заносить его сюда?
– Какая разница. Подумай, стоило ли вообще её брать.
– У меня был выбор?
– Всегда есть выбор. Кроме рождения, и в некоторых случаях, смерти.
– А вы совсем не похожи на священника. По крайней мере, какими я их себе представлял.
– Я не всегда им был. Теперь положи лист на столик и иди.
– Скажите, – Андрей в явном смущении затеребил, то расправляя, то снова складывая заветную бумажку. – А свечку, ну чтобы за упокой, куда лучше поставить?
– Если за Антона, я бы пока не торопился. Поставь, на всякий случай за здравие, к Николаю Угоднику.
– Вы считаете…
– Тот редкий случай, когда даю совет, опираясь исключительно на голый оптимизм.
Купленная в местной лавке свеча, разгорелась живо, даже как-то азартно. Андрей поставил сей символический карандаш в свободную ячейку. Постоял, какое-то время молча, без особой надежды наблюдая за разгоревшимся, сально
– Ты наверно думаешь, есть ли смысл в этом жесте? – произнес отец Михаил.
Он стоял на прежнем месте, спиной к Андрею.
– Вы считаете, что есть?
– Конечно. Очень важно, зачем ты это делаешь и почему.
– Ну что ж, по крайней мере, мне стало легче. Теперь я действительно сделал все что мог.
– Сделал все. Странно слышать такое от человека собирающегося прожить еще не один десяток лет.
Андрей ощутил, вдруг, страшную усталость. Усталость, прежде всего от этого странного разговора, построенного на сплошных полунамеках, полусказках, полуподсказках. Нестерпимо захотелось покинуть это место. Вдохнуть полной грудью сырой, вечерний воздух со всеми его городскими запахами и шумами. Ощутить над головой огромное, в послегрозовых облаках небо, вместо живописно разрисованного святыми ликами купола.
В конце концов, возникло непреодолимое желание просто напиться – нажраться, влить в себя, словно лимонад, два граненых стакана холодной водки, дабы побыстрее впасть в бессознательное, свинообразное состояние. И ни о чем больше не думать, не переживать. А если повезет, то и не помнить.
Разительный контраст помыслов с окружающей обстановкой, желание это только усиливал.
– Кстати, Андрей, про пистолет.
– Да?
– Может оно и к лучшему.
Глава 5
Этот бар с почти книжным название «У боцмана», открылся все лишь несколько дней назад. Андрей еще ни разу не успел в нем побывать. Оставив «Ладу» на едва приспособленном под стоянку пятачке асфальта перед входом, устало поднялся по широким, мраморным ступеням. Толкнул стеклянную, откликнувшуюся нежным звоном колокольчика, дверь.
Стандартно «модный» зал, с бархатными стенами, стилизованными под газовые фонари светильниками, да алым ковровым покрытием был тих, полутемен и почти пуст.
Из посетителей лишь пожилой мужчина в обществе молодой, вызывающе одетой девушки сидящие за богато накрытым, угловым столиком. Да восседающий на высоком табурете, возле барной стойки, молодой человек, со спины удивительно похожий на Антона.
Не весело усмехнувшись сравнению, Андрей подошел к стойке. Взобрался на обитое искусственной кожей сиденье и прежде чем заказать себе что-нибудь, украдкой покосился на сидящего, через банкетку от него, одинокого посетителя.
Человек «удивительно похожий со спины на Антона», при ближайшем рассмотрении в профиль самим Антоном и оказался.
В течении нескольких секунд возникшей паузы, эмоции на лице Андрея сменились от крайнего изумления до злости и даже ярости.
– Ё… моё! Ну и идиот!!!
Антон, не обращая внимания на друга, невозмутимо маленькими глотками попивал коктейль из бокала, без интереса устремив взгляд на стоящий позади бармена телевизор.
– Это что шутка? – чуть слышно, с трудом поборов желание взорваться громко и по-настоящему, спросил, наконец, Андрей.