Хуррит 2
Шрифт:
Отчаялся выяснить, где может находиться Ада, когда услышал, как меня окликнул седобородый старец:
– Если будешь здесь до праздника Достам Кам, увидишь богиню – она освятит праздник.
Достам Кам был праздником единения хеттов, и приходился он на первый день лунного календаря, означавшего начало зимы. Именно в этот день, по преданию, хетты спаслись от полного истребления, перехитрив своего врага.
Дальнейшее не стал слушать – старик даже сплюнул себе под ноги, вероятно удивляясь молодёжи, что не чтит стариков и не умиляется от старых преданий.
Что меня реально удивило, так это наличие в Хаттуше закусочных. Именно закусочных, потому что деревянный столик, за которым можно было съесть лепёшку и выпить молока, нельзя было назвать иначе. Этаби съел три порции – хозяин «закусочной» на наших глазах вытаскивал лепёшки из печи, а молоко наливал из кувшина. Мне хватило одной порции и молока из блюдца вместимостью почти литр. Кузнец, лишь умяв три лепёшки и две порции молока, довольно рыгнул. После оплаты одно ше, разменных денег не осталось. Всё остальное было номиналов в сикль, пит сикль и апогей – ит сикль.
На мой вопрос, где можно разменять сикль, глаза торговца загорелись, но в его кошеле монет было мало.
– Как увидишь эсора, иди к нему, у них всегда есть да поразит их всех Ишкур, – зло пробормотал мужчина, теряя к нам интерес. Ишкур, если мне не изменяет память, был Богом Грозы. Оставалось найти этого эсора, разрази его гром – как искать того, кого ты не знаешь? Оказалось всё довольно просто – первый же встречный направил меня к рынку, усмехнувшись на мой вопрос.
– Узнаешь, сразу узнаешь, эсоров все узнают, – оборванец почти открыто смеялся надо мной. Этаби поднял огромные ручищи – мужчинку сдуло, словно унесло ветром.
Эсора я действительно узнал – трудно не выделить из толпы человека с тюрбаном на голове и одетого не в тунику или плащ, как все хетты, а в халат. Первая ассоциация была с цыганами, второе, что пришло на ум – барыга. Эсору было порядка пятидесяти лет – тёмное смуглое лицо было в морщинах, жидкая белая борода делала его похожим на козла. Было в этом человеке что-то отталкивающее, словно он обыграл тебя в напёрсток и откровенно глумится.
Эсор сидел на камне у входа в рынок: на грубо сколоченном столе валялись вытесанные фигурки из камня, одна из которых привлекла моё внимание. Фигурка явно была женская – красной краски у эсора не нашлось, волосы были подкрашены кровью. Покачиваясь на своём камне, старик напевал под нос – полуприкрытые глаза зорко следили за всеми вокруг. Подойдя к эсору, вытащил сикль:
– Поменять на ше? – мгновенно оживился козлобородый. От его расслабленности не осталось следа – теперь он напоминал кошку перед броском. Глаза буквально отсканировали меня и расширились, задержавшись на фигуре хуррита.
– Поменяй, – выхватив сикль из моих рук, эсор проверил её на зуб, после плюнув, растёр о полу халата. Монета буквально испарилась, я не успел заметить куда он спрятал. Вместо неё, из необъятных просторов засаленного халата на свет появилась стопочка медных ше.
Пересчитав ше, поднял глаза на эсора:
– Этого мало, – меняла выдал мне восемнадцать монеток, хотя в одном сикле минимум
– Сикль больше не стоит, – голос эсора завораживал, мягкий, вкрадчивый и душевный. Так делали цыганки на вокзалах: заговаривали зубы и отнимали последнее.
– Верни мой сикль, – отодвинул стопку ше.
– Ты не из этих мест, – я различил угрозу в голосе эсора. Боковым зрением заметил, как несколько человек направилось к нам.
– Этаби, – хуррит понял с полуслова: загородив подход ко мне, он скрестил руки на груди. «Вышибалы» трезво оценили шансы, мускулы кузнеца бугрились как натянутые канаты. Оценил ситуацию и эсор, выудив из глубин своего халата три монетки.
– Это из уважения к твоему воину, не встречал среди хеттов таких могучих.
– Почему вас все не любят? – на мой вопрос эсор усмехнулся:
– Не любят, но без нас не могут.
– Что вы за племя? – Слово народ я не смог произнести, старик производил неприятное впечатление.
– Мы те, кто везде. Приносим знания, но нас не любят, боятся и без нас не могут, – козлобородого понесло. Его подручные, убедившись, что контакт наладился, довольные вернулись к прерванной беседе – речь шла о Инанне. Причём эти ребята были её явными почитателями. Посетителей на рынке было мало – редкие мужчины проходили мимо нас, одарив неприязненным взглядом.
– Видишь, как они смотрят? – эсора, похоже, не очень заботили взгляды местных. – Но когда надо узнать о судьбе, одолжить ше или сикль – они идут к нам. Мы умнее, мы живём лучше – поэтому они нас не любят. Но ты не из этих мест, ты не хетт, я видел таких светлых, как ты, они поклонялись солнцу.
– Мы уходим, – забрав свои двадцать один ше, потерял желание к общению с этим типом.
– Ты ещё придёшь, – захихикал старикашка, – у тебя есть вопросы, у меня есть ответы. Один ответ – один ше.
«Мразь ростовщическая, тварина, задушить бы тебя там же», – сыпал мыслено эпитетами и угрозами. Но кое в чём старик был прав – у меня были вопросы, но задавать их ему я не хотел.
Узнав, что праздник Достам Кам черездесять дней, у меня созрел план спасения Ады. Точнее концовка плана была – вырвать её из рук хеттов и ускакать. План созрел, когда в городе увидел лошадей на продажу – здесь они были дорогие, в Кулише стоили вдвое дешевле. План пока был только в общих чертах и был связан с этим хеттским праздником, оставалось продумать детали.
Мы заранее купим трёх лощадей, Этаби будет ждать наготове, а я, используя пистолет, отобью Аду. Выстрелы приведут к панике, начнётся неразбериха и хаос, что должно помочь нам скрыться. Главное – вырваться из города до того, как стража закроет ворота, а там уже мы помчим на восток к хурритам. Присутствие Этаби давало беспрепятственный пропуск на земли хурритов – так уверял сам кузнец.
Это был набросок плана: надо было купить лошадей, выковать стремена, чтобы Аде, да и мне было удобнее ехать и даже немного изменить конфигурацию седла. Хетты не знали стремян, не знал их и хуррит. Я чертил палочкой на глиняной дощечке, объясняя их предназначение.