Хулиган
Шрифт:
— Куда мы идем?
Он открывает дверь в конце коридора и ведет меня в свою комнату. Она огромная. В этом месте есть две долбаные спальни?
— Собираюсь осмотреть твои колени. — Он бросает мою сумку и книгу на свою кровать. — Садись, — указывает он.
Я хочу возразить, но по выражению его лица понимаю, что это не принесет мне пользы. Он принял решение. И если есть что-то, что я поняла о Николае, так это то, что как только он что-то задумал, этого уже не изменишь.
— На кровать? — восклицаю я и тут же начинаю себя ненавидеть. К моим
— Да, на кровать.
Он отпускает мое запястье и хватает за бедра. Николай толкает, заставляя меня сесть. Юбка задирается. Его взгляд опускается на мои бедра.
Смущенная своими пухлыми бедрами, которые никогда не видели солнца, я опускаю юбку, чтобы прикрыть их. Николай снова говорит что-то по-русски, качая головой, прежде чем скрыться в ванной. Через мгновение возвращается с аптечкой первой помощи.
— Ты не обязан этого делать, — говорю ему, когда он опускается передо мной на колени.
Он кладет руки мне на бедра, заставляя юбку приподняться на несколько дюймов. Инстинкты умоляют меня опустить ее обратно, но не хочу терять его прикосновения. Понимаю, что мне это слишком нравится.
— Я не возражаю.
Его большие пальцы скользят назад-вперед, отчего у меня мурашки бегут по коже. Наступает тишина, Николай остается неподвижным, если не считать движения его больших пальцев. Это самое простое прикосновение, но мое тело реагирует на него. Бедра раздвигаются сами по себе, а соски твердеют. Какого черта? Я должна выйти из этой комнаты, пока не сделала что-нибудь еще, что поставило бы меня в неловкое положение еще больше.
— Николай?
— Ты мягкая, — говорит он. Его глаза все еще опущены, думаю, на мои бедра, но трудно поверить, что он смотрит туда.
— Я бледная. — Не знаю, почему я чувствую необходимость указывать ему на это. Не похоже, что он слепой.
— Нет, это как шелковистый фарфор. — У него совсем другие пальцы. Они шершавые. Его прикосновения к моей коже приятны.
— Наверное, это от ирландцев.
— Вот почему у тебя еще и веснушки? — его рука двигается, пальцы скользят по верхней части моих бедер. Он проводит одним пальцем по веснушке, затем по другой. Их, наверное, с полдюжины, которые рассыпаны по моим ногам.
— Я, ох... — облизываю губы. — Может быть.
Мой желудок сжимается. Что здесь происходит? Чувствую, как мои трусики становятся скользкими. Николай внезапно отдергивает руки, возможно, вспомнив, что он прикасается ко мне, а не к Бекки. Боже, ненавижу, что мои мысли постоянно возвращаются к этому.
Он открывает аптечку первой помощи.
— Может жечь, — предупреждает он меня, прежде чем протереть мое колено тампоном со спиртом.
Может, и жжет, но я этого не чувствую. Все, о чем сейчас могу думать, — это пульсация между
Затем он берет и дует на ранки. Крепко зажмуриваю глаза. Может, я наивна, но прочла кучу непристойных книг. Все думают, что я постоянно читаю какую-то модную литературу семнадцатого века. Думаю, что это из-за очков, которые сбивают их с толку.
— Райли. — Рука Николая ложится на мою щеку.
Я распахиваю глаза.
— Что?
— Я сделал тебе больно?
Я отрицательно качаю головой. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, заставляя меня втянуть воздух. Наклоняет голову набок, изучая мое лицо.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем. — Ни за что на свете не признаюсь, насколько я сейчас возбуждена.
— Я же говорил тебе, что ты ужасная лгунья. — Его рука опускается с моего лица и возвращается к бедрам. Он скользит ею на несколько дюймов мне под юбку. — Что-то есть.
— Это не так, — спешу сказать я. — Мне пора идти.
Когда встаю, Николай просовывает руки мне под юбку, чтобы схватить за бедра, и одновременно наклоняется вперед, заставляя меня раздвинуть ноги. Это выставляет на всеобщее обозрение мое дурацкое, простое белое нижнее белье.
Николай опускает взгляд. Мне хочется умереть, когда вижу то, что, уверена, видит и он. Мокрое пятно заметно как божий день.
— У тебя болит где-то еще, Райли?
— О Боже мой. — Закрываю лицо руками.
— Ложись на спину, — грубо приказывает он.
— Николай.
— Ложись на спину. — На этот раз он повторяет это более твердым тоном.
Мое тело подчиняется его приказу, и я позволяю себе упасть обратно на кровать. Не осмеливаюсь посмотреть вниз. Уверена, что выгляжу как полная дура, закрыв лицо руками.
Мой желудок сжимается, когда чувствую, как пальцы Николая скользят под мои трусики. Бедра приподнимаются сами по себе, пытаясь получить хоть какое-то облегчение. Клянусь, если бы смущение могло убить человека, я была бы уже мертва и похоронена. Он отодвигает ткань в сторону.
— Блядь.
Подглядываю сквозь пальцы, чтобы увидеть, что он делает. При этом наблюдаю, как его рот опускается на меня. Задыхаюсь, когда чувствую, как его влажный язык проникает между моих половых губ, направляясь прямо к клитору. Прежде чем обвести его, он делает несколько взмахов. У меня вырывается стон, и я не могу сдержаться.
Я читала об этом в книгах, но никогда не представляла, что это может быть так приятно. Даже попробовала свои силы в этом, но это не идет ни в какое сравнение с тем, что Николай заставляет меня чувствовать в данный момент. Это слишком много, но в то же время недостаточно.
Язык Николая продолжает исследовать меня и опускается все ниже. Он вводит его в меня.
— О боже, — вскрикиваю я, когда он вводит и выводит его из меня. Точно так же, как если бы занимался сексом. Он трахает меня своим языком. Мои бедра двигаются в такт с ним. Я больше не контролирую свое тело. Это все он.