Художник
Шрифт:
Человек, сидевший перед ним, был собран и взведен, словно оружие, готовое к бою. А этот бой... он не заставит себя ждать.
Бернат взялся за коммуникатор, а Эстер, одарив Иржи улыбкой, ушла в гардеробную, делать вещам ревизию.
Брат, заказав шале и рейс, посмотрел на брата.
– Не спрашивай. Не отвечу. Просто развяжи мне руки, чтобы я не боялся за вас.
– Они такие крутые?
– Нет, Бернат. Они - другие. Ты не поймешь. Это нужно видеть. Картины мои заберите. Сейчас пошлю Ковача упаковать.
– Может тебе оставить охрану?
– Оставь Фаркаша. Мы с ним вместе тренировались. Если сможет, прикроет, а не сможет - удерет.
Бернат
– Это..?
– Хуже. Поэтому охранники не помогут.
Бернат тогда встал и, подняв брата, крепко его обнял.
– Помни, в нашем мире есть двое любящих тебя людей, готовых ради тебя на все!
– Как ты догадался?
– Она рассказала мне все, в первый же день. Понимаешь, у нас с ней все-таки много общего: мы уважаем друг друга, у нас одинаковые вкусы и интересы, а главное - мы очень любим тебя!
– Знаешь, что я хочу?
– Быть с нами рядом?
– Я хочу, чтобы ваш первенец носил мое имя, Бернат.
– Братишка! Ты просто держись!
– Стер нечаянно выкатившуюся из глаза слезу старший Измирский.
– Конечно. Звонят. Это такси. Ковач уже понес картины. Госпожа Измирская, ждите с нетерпением своего блудного Иржи! Легкого Вам снега!
– Пока, Иржи!
– До свидания, Бернат!
Иржи внимательно просмотрел, как Измирские грузились в машину и облегченно выдохнул. Теперь его прихватить стало гораздо сложнее. Он запер пустой номер и отнес карту администратору. За ним тенью шел Фаркаш.
Внизу, в огромном холле, варилось нечто, напоминающее броуновское движение. Некоторые гости, не желающие быть замешанными в уголовной хронике, спешно покидали отель. Администраторы жалко улыбались: ведь это урон престижа заведения! Значит, премии не жди, зарплаты урежут, а то и вовсе выгонят на улицу! Телевизионщики жадно шныряли в толпе, вынюхивая хоть что-нибудь. Где-то за колоннами проскакал господин Малховский собственной персоной в погоне за выпучившим глаза модельером. Девушки на каблуках растянувшимся кометным хвостом пытались догнать более устойчивых к падению мужчин. Где-то проблескивала синяя полицейская форма.
– Пойдем!
– Сказал Иржи Йожефу.
– Нам пора готовиться к тренировке.
– Сегодня?
– Нам что-то может помешать? Или тебе не терпится поучаствовать в расследовании?
Когда они дошли до номера, и Иржи открывал дверь, охранное пламя сообщило, что кто-то чужой пару минут стоял у двери, сканируя защиту.
"Мужчина или женщина?" "Женщина". "Такая?" - он представил Эву. "Нет, другая". "Странно".
– Подумал художник.
Он присел в гостиной на диван и включил новостной канал, без конца кричавший о том, что похищена величайшая драгоценность, пропала куратор, а полиция отказывается от комментариев.
– Скажи-ка мне, Фаркаш, как прошла твоя ночь?
– Абсолютно нормально. Я даже поспал под утро. Как стало светать, я лег к госпоже Юдифи и, чтобы она не выбралась, обнял ее рукой.
– Не выбралась?
– Нет!
– неожиданно покраснел Йожеф.
Тренировка началась, как всегда, строго по расписанию, с дыхательных упражнений и разминки. Появившийся мастер Иштван в одном из углов зала расставил несколько предметов.
–
Пока Иштван заставлял охранника вертеться и отмахиваться от метких и быстрых ударов, Иржи пытался подхватить огненными языками стеклянный шарик, лежавший рядом с ним на полу. Тот только покачивался и немного перекатывался дальше.
Художник опустил руки и сосредоточился на дыхании. Внутренний огонь дышал вместе с ним, чутко ожидая приказов хозяина. Иржи подумал и посмотрел на свою руку. Вызвал огонь наружу. Языки пламени радостно вырывались из пальцев. Измирский сжал кулак, потом разжал и собрал пальцы щепотью. Огонь точно повторял его движения. Иржи присел перед шаром и протянул руку. Немного не дотрагиваясь до его поверхности пальцами, он охватил его огнем и немного сжал руку. Потом потихоньку начал поднимать. Огненные пальцы крепко держали стекло, не нагревая и не оплавляя его.
– Умничка!
– Похвалил он свой огонь и поставил шар на пол.
Повторил упражнение снова и снова. Потом, постепенно увеличивая расстояние между физическим телом и поверхностью предмета, начал подхватывать шар более длинными языками пламени. И только когда он свободно стал брать предмет на расстоянии пяти метров, то перешел к вазе, также начав с нескольких сантиметров. Постепенно, приноровившись ко всем вещам, он начал подтягивать их к рукам.
Когда огненные пальцы научились легко перемещать предметы в пространстве, мастер Иштван, не предупреждая, метнул в него свой клинок. Иржи, не успев даже задуматься, перехватил его огненными пальцами и метнул обратно. Иштван поймал и приказал Фаркашу:
– Бой с тенью!
А Измирскому предложил достать свой клинок. Ошеломленный Йожеф, раскрыв рот, смотрел, как люди сами по себе двигаются по земле, а между ними, тоже сами по себе, свищут, рассекая воздух, их острые клинки.
– Смешанный бой!
– приказал мастер и тут же ужалил Иржи концом пламенного хлыста.
Иржи поставил защиту и одновременно начал нападать с разных концов, выпуская огненные стрелы, закручивая спирали и отбиваясь кинжалом.
– Молодец, быстро учишься.
– Похвалил его мастер.
– То, что ты сегодня делал, дают только к третьему-четвертому курсу Академии.
– Я подозревал, что все не так просто, мастер.
– Иди, учись разбивать и клеить.
– А это за какой курс?
– невинно поинтересовался художник.
– Если ты этого не освоишь, курсы тебе уж точно не понадобятся. Фаркаш! Хватит отдыхать. Иди сюда!
А Иржи снова согнулся над шариком и задумался.
"Если бить его тупой силой, останется только стеклянная пыль. А мне его еще собирать! Может, попробовать разломать по молекулярной структуре материала?"
Художник представил, как мельчайшие частицы огня пролезают между частицами стекла, разрывая связи. Огонь, внимательно следивший за ходом его мысли, запустил в стекло свои щупальца и выделил из себя молекулы воздуха, выстраивая из них цепочку. Шар, тихо хрустнув, раскололся на четыре части. А теперь надо проделать обратный процесс, "склеив" поверхности так, чтобы шар оставался чистым и прозрачным, спаяв случайно сломанные частицы. Немного попыхтев над тем, как объяснить огню, чего он хочет, Иржи, наконец, получил ровный стеклянный шар, но внутри слегка мутноватый.