Хрустальные мечты

Лейкер Розалинда

Как она и ожидала, вскоре после своего приезда Екатерина послала за ней. Маргарита прихватила с собой одно из завершенных платьев, сшитых по обговоренному еще до отъезда в Москву эскизу. Войдя в покои великой княгини, Маргарита поклонилась, увидев нервно ходившую взад и вперед по комнате великую княгиню. Екатерина остановилась, но не начала говорить до тех пор, пока за вышивальщицей не закрыли двери.

— Отложите в сторону платье, мадемуазель Лоран, и выслушайте внимательно то, что я вам сейчас скажу. Во-первых, вы были, наверное, удивлены, когда из Москвы не дошло никаких известий о ребенке?

—

Я сделала свои собственные выводы, мадам.

— Угу, — Екатерина села в кресло и сухо улыбнулась.

— Мой рот на замке, мадам.

— Да, да, я помню. Если бы вы поведали хоть одной живой душе о моей беременности, то слух об этом уже достиг бы ушей императрицы. У нее куча соглядатаев. Я хочу отблагодарить вас за молчание.

Маргарита покраснела от обиды:

— О, не стоит, мадам.

Екатерина с понимающим видом кивнула, извиняюще махнув рукой:

— Не буду оскорблять ваше достоинство, предлагая вам деньги или что-нибудь в таком роде. Это не входило в мои намерения. Я хочу, чтобы вы знали — с этого момента я доверяю вам полностью и надеюсь, что в тяжелую для меня минуту смогу положиться на вас и на ваше умение хранить молчание.

Выказанное ей доверие чрезвычайно польстило Маргарите.

— Это высокая честь, мадам.

— Когда бы я ни послала за вами, в какой бы неурочный час, всегда без промедления являйтесь ко мне. Может быть, мы будем обсуждать новый покрой наряда, а может, кое-что другое, более серьезное. Вы понимаете, к чему я клоню?

— Да, можете положиться на меня, мадам, — ответила Маргарита, вспомнив слова Игоря, что у великой княгини при дворе много врагов. Ее охватила жалость к несчастной княгине, и она поддалась этому чувству, хотя четко понимала, что ее вовлекают в очень опасную игру.

— Я не покину вас, мадам.

— Именно это я и надеялась услышать! — воскликнула Екатерина, довольная, что так искусно сыграла на струнке независимости в характере французской девушки. Теперь она смело могла прибегнуть к услугам Маргариты, если бы нужно было расстроить происки ее недоброжелателей. Вздохнув с явным облегчением, Екатерина сказала: — А теперь давайте вернемся к более прозаичным делам, хотя принесенное вами платье, как мне кажется, совсем не похоже на обычное, это какое-то чудо. Покажите мне его.

Ошеломленная оказанным ей доверием, Маргарита слегка замешкалась с ответом.

— Я сделала несколько стягивающих швов под платьем, потому что не была уверена, сохранили ли вы прежнюю фигуру после родов. Но теперь, когда я вас увидела, я могу сделать все необходимые переделки, которые потребуются.

Она развернула платье с восхитительно вышитыми золотистыми розами, обрамленными нежным бисером. Вышитые розы ниспадали до самого низа, где переходили в другой узор, окаймляющий нижний край юбки.

— Наряды, которые я приготовила для ее величества, более яркие и сильнее бросаются в глаза. Что касается ваших платьев, мадам, то они получились более утонченно-изысканными.

Глаза Екатерины лукаво и весело блеснули, ее настроение явно улучшилось. Она обрадовалась тому, как тонко Маргарита разобралась в создавшемся положении вещей. До сих пор еще ни одна ее портниха не проявляла достаточно смекалки, чтобы угодить и ей, и императрице.

Все оказалось очень просто: чтобы не возбуждать зависти и ревности у Елизаветы, надо было всего лишь придать нарядам императрицы чуть-чуть больше яркости и пышности.

— Императрица не один раз отсылала меня с бала переодеться под предлогом, что мой наряд мне не к лицу, — горько усмехнулась Екатерина. — Луна никогда не должна затмевать солнце.

— Надеюсь, такого больше не случится.

— А я думаю, что это еще повторится. Принесите лучше мне остальные платья, я хочу взглянуть на них.

Для того чтобы показать великой княгине все наряды, и готовые, и незаконченные, Маргарите пришлось ходить туда и обратно несколько раз, да еще позвать себе на помощь Виолетту и Софи. Екатерине понравились все платья без исключения. Маргарита, предварительно отпустив своих помощниц, чуть задержалась, чтобы выслушать замечания по поводу ряда мелких деталей. Она шла вдоль общего коридора, соединявшего покои великого князя и великой княгини, осторожно неся перекинутое через руку платье. Она даже не услышала, как позади нее скрипнула дверь. Вдруг до ее слуха донесся гневный оклик:

— Стойте, рыжая! Кому я говорю!

Испуганно обернувшись, она увидела перед собой великого князя.

— Слушаю вас, сэр.

— Да, вы как раз подойдете! — восторженно вскрикнул он, хватая ее за руку и небрежно сбрасывая на пол платье. Несмотря на его невзрачную внешность и субтильность, рука Петра оказалась крепкой, и он с силой потащил Маргариту назад по коридору.

— Ваше высочество, прошу, выслушайте меня! Я вышивальщица на службе у великой княгини. Отпустите меня, мне надо идти работать.

Петр остановился и наотмашь ударил ее по лицу:

— Молчать! Терпеть не могу хныкающих женщин! И он повлек ее за собой дальше, не обращая внимания на мольбы девушки. У Маргариты в глазах стояли слезы, ей было очень больно, кольца на пальцах князя порезали кожу на ее лице. Петр втащил ее сквозь открытую дверь в свои покои, и сначала девушке почудилось, что вся зала забита солдатами. Однако, приглядевшись и узнав двух-трех слуг, Маргарита в тот же миг поняла, что это переодетая прислуга. Мнимые солдаты вытянулись шеренгой вдоль огромного стола. Больше ей не дали ничего рассмотреть. Петр схватил лежавшую на кресле военную форму и бросил ее Маргарите.

— Одевайтесь и поживее! Вы будете канониром у одной из пушек!

Слуга в солдатской униформе с жалостью посмотрел на Маргариту и приоткрыл двери в соседнюю залу. Петр вытолкнул девушку туда. Когда двери за ней закрылись, она с удивлением обнаружила себя стоящей посередине библиотеки, от пола до потолка заставленной застекленными полками с книгами. Маргарита начала расстегивать дрожащими пальцами крючки сзади на платье, но, терзаемая любопытством, прочитала названия ряда книг на их корешках. Из французских названий она поняла, что все книги посвящены войнам, сражениям, военному искусству, кроме того, среди них были и другие, где речь шла о преступлениях разбойников и грабителей. Это давало наглядное представление о вкусах и склонностях великого князя. Остальные книги, написанные на немецком языке, видимо по содержанию ничем не отличались от французских.