Хрустальные мечты

Лейкер Розалинда

На следующей неделе началось великое переселение из дворца. Однако в Ораниенбаум ехали только великий князь с женой. Весь императорский двор во главе с Елизаветой переезжал в Летний дворец. Наступало время белых ночей. Удивительная прекрасная пора русского севера, когда длинные дни почти ничем не отличались от коротких светлых ночей.

Маргарита ехала в великокняжеском обозе в одной карете вместе с тремя служанками. С собой она везла письмо и небольшую посылку для Тома от Сары, которая пожалела, что не может поехать вместе с подругой. Маргарита тоже пожалела, но совсем по иной причине. Перед своим отъездом она долго беседовала с Жанной, которая оставалась старшей

на время ее отсутствия. Поручив ей довести все до конца и оставив все свои эскизы, Маргарита все равно волновалась, хорошо ли справятся без нее с оставшейся работой.

Вблизи Ораниенбаума дорога шла вдоль побережья Финского залива, с дороги открывался чудесный вид на море. Наконец вдалеке возник сам дворец, как прекрасная фарфоровая ваза, украшенная множеством стройных колонн и обильной лепниной. К дворцу примыкал павильон, по обоим его сторонам возвышались позолоченные округлые башенки. На выкрашенных в голубой цвет стенах дворца весело играло солнце, крыша вся серебрилась от недавно выпавшего дождя.

В главные дворцовые ворота въехали только экипажи великого князя и его придворных. Кареты с прислугой подъезжали к дворцу сзади, откуда виднелся тенистый густой парк. С одного взгляда на парк Маргарита поняла, что Том действительно не преувеличивал, когда говорил о том, что боялся вырвать хотя бы одну травинку. Пышные кроны деревьев были усыпаны сочной зеленью, внизу густой стеной зеленел подлесок, а за прозрачными от солнечного света стволами берез блестела гладь пруда.

Маргарита, любуясь природой, вдыхала свежий терпкий запах трав, распустившихся листьев и цветов. Она вспомнила затхлый воздух дворца, городскую пыль и вонь, и впервые обрадовалась тому, что уехала из Петербурга.

Трудно описать радость, охватившую Екатерину, когда она опять очутилась в Ораниенбауме. Большую часть ее свиты и свиты великого князя составляли молодые люди, их сверстники, которым также хотелось отдохнуть и повеселиться. Помимо обычных развлечений, заключавшихся в танцах и карточных играх, было еще много других: пикники, катания на лодках по пруду, прогулки верхом по тенистым тропам густого парка, игры на свежем воздухе.

В Ораниенбауме царило беззаботное веселье и то легкомысленное и беспечное настроение, благодаря которому никто не замечал, как незаметно пролетает время, как столь же быстро и незаметно проходит лето. В этом году появилось новое развлечение: катание с высоких горок на специальных сиденьях, поставленных на колеса. Катающиеся, сидя на сиденьях, мчались, почти круто падая вниз, потом опять поднимались кверху, затем горка резко уходила в одну сторону, потом в другую. Зрители наблюдали за опасной забавой, стоя на огражденных помостах. Екатерина с воодушевлением участвовала во всех забавах без исключения.

Слишком плотно императрица опекала великую княгиню, следила за ее окружением, часто удаляя от двора молодых людей, к которым благоволила Екатерина, и все время держала при себе. Придворная церемонность, великосветские манеры сковывали Екатерину, вынуждали ее жить не так, как ей того бы хотелось. В Ораниенбауме великая княгиня очутилась на свободе, ничто ее больше не сдерживало. Молодость, жажда жизни и наслаждений били в ней через край. К великой радости Екатерины, ее муж, великий князь, почти не мешал ей. Петр, тоже вырвавшись из-под опеки императрицы и налагаемых на него придворных обязанностей, почти все свободное время отдавал своей любимой забаве — игре в солдатики, а вечерами предавался безудержному пьянству в компании своих приятелей-собутыльников.

Каждое утро Екатерина в одиночку отправлялась

на верховую прогулку. Она с детства любила лошадей, и с годами ее увлечение верховой ездой только окрепло. Для Екатерины не было большего наслаждения, чем мчаться во весь опор по окрестным полям и лесам, не боясь ничего и смело направляя лошадь через разные препятствия. Скорость опьяняла ее. Ветер хлестал в лицо. Стук копыт отзывался в сердце. Екатерине было все равно, в эти минуты она забывала обо всем, ее не пугали ни злость императрицы, ни недовольство Петра. Но не только упоительная скачка манила ее столь рано выезжать в поле. С не меньшей силой ее влекли любовные свидания, о которых никто даже не догадывался. Почти каждый день Екатерина встречалась в заранее условленном месте — под тенистым деревом или в березовой роще — с Сергеем Салтыковым. В его объятиях время летело еще быстрее.

Незадолго до ее отъезда в Ораниенбаум в Зимнем дворце произошел один любопытный разговор. Одна из приближенных фрейлин императрицы, пользующаяся ее полным довернем, недвусмысленно намекнула Екатерине о том, что императрица знает о неспособности Петра зачать ребенка. Однако Елизавете во что бы то ни стало нужен наследник престола, поэтому она не возражает, если отцом ребенка будет Сергей Салтыков или другой понравившийся Екатерине кавалер.

При первом же свидании Екатерина с радостью сообщила ему эту новость. Салтыков почему-то не обрадовался, чего она никак не ожидала. В ее душе возникли горькие сомнения — любит ли он ее по-прежнему, но, будучи не в силах оставить его, она временно отбросила сомнения прочь.

Гулять в парке прислуге не разрешалось, поэтому Маргарита, о которой великая княгиня, по-видимому, забыла, не знала, что ей делать. Она часто бродила вдоль побережья, ей очень нравилось море. Она подолгу наблюдала за игрой волн, плывущими вдоль берега кораблями или местными рыбацкими суденышками, выходившими в море ловить рыбу. Иногда она тайком гуляла по отдаленным уголкам парка и даже раз натолкнулась на Салтыкова, который тихо ехал на лошади, погруженный в свои мысли.

Она намеренно не встречалась с Томом, поскольку не была готова к этой встрече. Том знал, что она в Ораниенбауме, так как сразу после приезда она отдала письмо и пакет Сары лакею, чтобы он передал их Уоррингтону.

Но, видимо, он тоже не искал встреч с ней.

Маргарита любила гулять в одиночестве по утрам, ее привлекали утренняя прохлада и свежесть. Она никогда не отлучалась надолго — на тот случай, если бы Екатерина, вернувшись пораньше и вспомнив о ней, решила позвать ее к себе. Хотя во дворце было много прислуги, у Маргариты была своя собственная спальня с примыкающей к ней комнаткой, где она могла спокойно шить, но воспользоваться ею пока не удавалось.

Однажды, возвращаясь после прогулки к себе, она встретила блестящую кавалькаду всадников, проскакавших мимо нее в сторону парка. Вдруг один из всадников осадил коня, развернул его и подскакал к ней. Она сразу узнала его, это был Константин Дашкин.

— Какая приятная встреча, капрал Лоран! — радостно воскликнул он, приветливо улыбаясь. — Во многих ли сражениях вам довелось побывать вместе с его высочеством после нашей последней встречи?

Она рассмеялась, откинув назад выбившуюся прядь волос.

— Ни в одном, к моему огромному облегчению.

Он спрыгнул с лошади и пошел рядом с Маргаритой. Он был не в форме, а в костюме для верховой езды. Его белокурые волосы слегка растрепались от езды.

— Как вы очутились здесь? Я думал, что вы все сидите в мастерской и шьете, не выпуская из рук иголки с ниткой.