Хрустальная сосна
Шрифт:
И мы остались одни. Наедине с лугом, рекой, далекими горами и высоким небом.
На целый месяц - без писем и телефонных звонков. Командир приказал, чтобы все снесли свои припасы на кухню, поскольку получать продукты сегодня было уже поздно. И девчонкам предстояло сообразить ужин из того, что нашлось при нас. Покидав мешки и рюкзаки по палаткам, все рассыпались кто куда. Мы со Славкой пошли изучать окрестности.
Проселочная дорога, что тянулась вдоль поросшего ивами берега, была в сотне метров от лагеря. За ней сразу же шумела река. Бросала в глаза последние зайчики вечернего солнца и растревожено урчала, набегая на лесистый остров, острым клином вдававшийся в ее быстрый поток. На той стороне совершенно белой
Напротив острова к реке шел песчаный спуск со следами автомобильных шин.
– Похоже, и сюда частники на "Жигулях" добрались, - вздохнул Славка.
– Да нет, тут на "Жигулях" не проедешь, - ответил я.
– Снесет к такой-то матери, это же по сути горная река. Разве что на "ГАЗ-66". Здесь вроде как брод бывает в засуху, в тот раз кто-то из местных мне говорил…
Мы вышли на дорогу и зашагали в сторону, противоположную той, откуда приехали. Проселок с полкилометра вился зигзагами, точно повторяя прихотливую береговую линию - остров тянулся бесконечной полосой, отделенный от нас лишь узкой, стремительной протокой - а потом резко отвернула влево и пошла в гущу деревьев. Мы прошли еще немного и увидели вдалеке крыши другой деревни.
– Так, эта сторона нам понятна, - констатировал Славка.
И мы повернули обратно, дошли до узкой тропинки, протоптанной нашими предшественниками, и снова оказались в лагере. Около столовой стоял дым коромыслом. Все уже собрались за длинным столом в ожидании ужина. Про который мы, увлекшись разведкой местности, как-то забыли.
Известная мне Тамара и девица с обручальным кольцом чем-то гремели на кухне. Судя по всему, даже чай у них еще не поспел. Зная, что на кухне в любое время всегда найдутся дела для двух неожиданно появившихся мужиков, мы со Славкой ретировались, пока нас не заметили, и пошли дальше.
Луг, на котором мы разместились, был таким огромным, что его хотелось назвать степью. Не хватало только ковылей; да еще мешали темневшие там и сям перелески. Наш маленький лагерь притулился к одному из них - реденькому и низкому, состоявшему сплошь из низеньких искореженных осин, вязов и еще каких-то деревьев, названия которых я не знал. В глубине его там и тут белели пушистые султаны лабазника. От Инны я знал, что этот лабазник растет исключительно в сырых, низменных и заболоченных местах. И точно, пройдя еще чуть-чуть, мы уткнулись в болото. Оно не выглядело страшным: те же кривые деревца, одиноко торчащие среди ядовито зеленой осоки, неестественно свежая трава да редкие черные прогалы воды, которая казалась бездонной, хотя, конечно, таковой не была. А за болотом лежал луг, еще больший чем наш: окаймлявший его лесок в вечерней дымке казался совершенно синим и невозможно далеким. Мы Славкой попытались пройти туда и сразу же провалились в болото. Славка по щиколотку, я - по колено, поскольку был выше ростом и шагнул дальше. Зато я бултыхнулся в чистую холодную воду, а он увяз в черной грязи.
– Ах ты, черт-то тебя побери, это же трясина, - ругался Славка, с трудом вытащив ногу из маслянистой и густой жижи.
– Да, Василий Иванович, - усмехнулся я, отряхивая с джинсов зеленую ряску - Хорошо, что не вляпались. Гиблое место. Не знаю, почему лагерь именно с этого краю разбили. Комарья вечером будет до гребаной матери…
– Это точно, - вздохнул Славка.
– Придется заранее зеленых веток для костра напасти.
Все- таки, отряхиваясь и продолжая ругаться, мы пошли вдоль болота, надеясь найти узкое место и перескочить на ту сторону. Болоту, казалось, не будет конца, оно тянулось уныло, топко и непроходимо -но кончилось как-то неожиданно, опять сменившись привычным в этих местах низким перелеском. Мы полезли напролом, с треском круша сухие ветки, но не прошли и двадцати шагов,
– Ну и местечко…- протянул Славка.
– Везде одно болото. И мы тут как болотные солдаты… Еще не хватало…
– Тсс!
– прервал его я, внезапно услышав странный звук.
– Что это?…
Мы замерли. Звук повторился - резкий, шелестящий, похожий одновременно на свист и на крик. Ему ответил такой же, только совсем близко.
– Сплюшка!!!- в восторгом прошептал Славка.
– Кто?
– не понял я.
– Сплюшка. Сова такая маленькая. Слышишь - кричит: "сплю, сплю, сплю!"
Сова, или кто это был, крикнула еще раз - теперь мне показалось, прямо над нашими головами.
– Да вон она!
– тихо проговорил Славка.
– Где?!
– я вытянул шею, всматриваясь.
– Ниже смотри… Прямо перед носом…
Я повернул голову - и увидел сову на ветке в полутора метрах от нас. Сидела она вроде бы спиной к нам, но круглые глаза-плошки с немым вопросом смотрели прямо на меня.
Прежде я никогда не видел живую сову, хотя и бывал в разных местах. Мы обошли ветку кругом - сова следила за нами, поворачивая голову как на шарнире. Сова была небольшая, даже совсем маленькая - размером с кошку - она столбиком сидела на корявой ветке, и ее длинные, гладкие, прямо-таки стальные когти, торчавшие из обманчиво пушистых лап, крепко впились в шершавую кору.
– Смотри-ка, не боится нас совсем, - удивился я.
– Еще светло, и она нас плохо видит. К тому же у нее в природе нет врагов, и она вообще не привыкла бояться.
– Кажется, даже потрогать ее можно…
– Не советую, - возразил Славка.
– Вцепится - палец запросто перекусит.
Я сорвал длинный стебель тимофеевки и пощекотал шершавым венчиком пеструю совиную грудку. Она вскинулась, щелкнула клювом, зашипела по-кошачьи, а потом хлопнула мягкими крыльями и бесшумно перелетела повыше. Ноги ее смешно свешивались вниз, словно не убранное в полете шасси.
– Слушай, здорово…- вздохнул я.
– В первый же вечер увидели настоящую сову. А еще вчера пеклись в городе… Издали раздался протяжный металлический звон.
– Похоже, на ужин сзывают, - сказал Славка.
– Вот теперь можно возвращаться.
– Не боясь, что там сунут в руки топор или пилу, - добавил я.
– Ну разве миску с какой-нибудь несъедобной дрянью. Но здесь такое можно пережить. И мы пошли выбираться из чащобы.
За ужином все наконец перезнакомились.
Всего нас приехало тринадцать человек - восемь ребят и пять девушек. Рыжую красотку на самом деле звали Викой. Ольга с обручальным кольцом, действительно была замужем, о чем сразу сама объявила. Молоденькой Люде оказалось в самом всего семнадцать лет, она этим летом окончила школу и устроилась секретаршей к начальнику Славкиного отдела. Приобретать профессиональные навыки ее послали в колхоз.
Командир в выгоревшей штормовке оказался Сашей. Тут же, за ужином, он распределил нас по сменам. Работать предстояло на агрегате витаминной муки - постоянно действующем сельскохозяйственном аппарате с непрерывным дневным циклом. Каждый день, без выходных, двумя бригадами по четыре человека в смену. В одной бригадиром был сам Саша, в другую он назначил Володю - худощавого, молчаливого и слегка седоватого парня лет тридцати. Обсудив все за и против, постановили менять смены через три дня.
Сашина бригада могла идти завтра только во вторую, поскольку с утра ему предстояло решить какие-то вопросы в правлении. Мы со Славкой записались к Володе: он понравился мне своей незаметностью, спокойствием и наверняка отсутствием склонности к не всегда разумным решительным действиям, которую я уже имел удовольствие наблюдать у командира. Оставалось найти для нас четвертого.