Хрустальная бухта
Шрифт:
– Ты наливаешь, – сказала она и занялась нарезкой багета.
Он с трудом оторвал от нее взгляд и подчинился.
В течение их непродолжительного знакомства Джастина Хоффман обращалась с ним так, как никто другой не смел. Она и понятия не имела, сколько свободы он ей давал и как легко он мог бы ее раздавить. Но все это только благодаря тому, что она заинтересовала его больше, чем кто-либо до нее.
Она была настоящей красавицей со стройной фигурой, роскошной копной темных волос, нежной кожей и тонкими чертами лица. Когда она говорила, то жестикулировала. Если бы перед ней была доска,
Джейсон прочитал досье этой женщины и узнал, что в ее жизни не было никаких излишеств. Она росла без отца, что должно было бы послужить усугублению ее проблем со школой, сверстниками, может, даже алкоголем или наркотиками. Несмотря на это, у нее не было никаких проблем. Никаких кредитов. Никакого огромного списка любовных похождений, только парочка спокойных романов, ни один из которых не продлился дольше, чем год. Никаких арестов, медицинских проблем или зависимостей. Только один штраф за нарушение правил стоянки. Такие обычные вещи, которые заставляли людей «забыть про голову» - похоть, жадность, страх, - казалось, не имели никакого отношения к Джастине Хоффман.
Но каждому есть что скрывать. И каждый желает то, чем не обладает.
В случае с Джистиной он знал, какой была первая вещь. А вот что касается второй... Здесь лишь один жирный знак вопроса.
Подойдя к столу, Джастина поставила на него большое блюдо с закусками.
– Ты ведь вегетарианец?
– По возможности.
– Ты начал так питаться, когда ушел в дзен-монастырь?
– Как ты узнала об этом?
– В Википедии.
Джейсон нахмурился.
– Я хотел удалить эту страничку о себе. Администраторы продолжают отклонять мою просьбу. Видимо, право человека на частную жизнь их не волнует.
– Даже обычным людям довольно сложно сохранять свою частную жизнь в секрете. Но для таких, как ты, это наверняка невозможно. – Джастина развернула треугольный кусок сыра и положила его на разделочную доску. Она начала нарезать его на тонкие кусочки. – Так значит, ты стал вегетарианцем по каким-то кармическим причинам? Ты боишься, что можешь вернуться на землю в качестве цыпленка?
– Нет, просто именно такую еду подавали в монастыре. И мне понравилось.
Взяв в руку вкрутую сваренное яйцо, Джастина спросила:
– А ты ешь яйца и молочные продукты?
– Да.
Джастина положила на тарелку маринованную белую фасоль, цветную капусту, соленый миндаль, испанские оливки, тонкие ломтики слабосоленого лосося, сваренные вкрутую яйца, тонкие кусочки сыра и сушеный инжир. Также на столе была корзинка с нарезанным багетом и солеными крекерами.
– Приятного аппетита, – весело сказала она и села рядом с Джейсоном.
Пока они ели и разговаривали, Джейсон наслаждался компанией Джастины. Она была обаятельной, заразительно смеялась. У нее были бархатисто карие глаза и соблазнительные губы цвета спелой вишни. Но в ней также было что-то интригующе нечувственное, тонкий лед отдаленности. Именно это зажгло в нем желание расплавить эту непорочную прохладу.
– Почему ты решила открыть гостиницу? – спросил
– А почему нет?
– Это тихая жизнь, – ответил он. – Изолированная. Ты живешь на острове численностью не более восьмисот жителей. Тебе наверняка здесь скучно.
– Нет. Все свое детство я переезжала. У меня была незамужняя мама, которая не могла оставаться на месте. Я люблю комфорт знакомых вещей; люблю друзей, которых вижу каждый день; подушку, которая так идеально подходит мне; мой сад; мой горный велосипед. Я столько раз бегала по одним и тем же дорожкам, отдыхала на одном и том же пляже, что могу с уверенностью сказать об их самых малейших изменениях. Я люблю чувствовать связь с этим местом.
– Понимаю.
– Правда?
– Да. Японцы верят, что не человек выбирает место, а место выбирает человека.
– А какое место выбрало тебя?
– Пока никакое.
Сейчас такое сложно было представить. Джейсон владел квартирным домом в заливе Сан-Франциско, квартирой в Нью-Йорке и домиком на озере Тахо. Все его апартаменты были прекрасными, но нигде он не чувствовал себя как дома.
Джастина внимательно посмотрела на Джейсона.
– Почему ты пошел в дзен-монастырь?
– Я искал ответ на вопрос.
– Ты получил его?
Он улыбнулся.
– Я нашел ответ. Но у меня появились еще вопросы.
–А после монастыря куда ты отправился?
Джейсон вопросительно поднял брови.
– А разве этого нет в Википедии?
– Нет. О тебе ничего не известно несколько лет твоей жизни. Так куда?
Джейсон колебался. Привычку держать под секретом свою жизнь не так легко перебороть, даже если он этого очень хотел.
– Я подписал соглашение о неразглашении, – сказала ему Джастина. – Ты можешь говорить о себе все: я никому не скажу ни слова.
– А что будет, если ты нарушишь условия договора? – спросил Джейсон. – Срок в тюрьме? Материальное возмещение?
– Ты не знаешь? Это же твой контракт.
– У нас есть три его версии с разным мелким шрифтом. Хочу знать, какой именно дала тебе Присцилла.
Джастина пожала плечами и усмехнулась:
– Я никогда не читаю мелкий шрифт: это всегда плохие новости.
Ее неосторожная улыбка ударила его, как молния.
Он не ожидал, что она будет производить на него такой эффект. Он ничего подобного прежде не чувствовал. Что-то в ней заставляло его нервные окончания трепетать – неизвестные для него ощущения. Он взял стопку и осушил ее одним большим глотком.
Джастина наклонила голову, пристально на него смотря.
– Почему ты пошел в бизнес видеоигр?
– Сначала я тестировал новые игры, когда был старшекурсником, и создал несколько простых 2-D игр. Позже друг друга открыл студию и нуждался в ком-то, кто мог бы помочь ему с программированием. В конечном счете, меня наняли в качестве разработчика в «Инари».
– Это все объясняет, но мне интересно почему. Почему видеоигры?
– Мне нравится эстетика хорошо разработанной игры, – признался Джейсон. – Мне нравится создавать миры, придумывать ловушки, испытания... – Он сделал паузу. – Ты играешь?