Хрупкое сердце

Жаклин Николь

— Не волнуйся, не ела, — рассмеялась она.

— На вкус ничего так, — возразил я, откусывая кусочек. — Нужно просто добавить побольше специй, и станет совсем неплохо.

— Ты добавил кукурузу в овощи? — спросил он, отодвигая стул. Я только пожал плечами. Поскольку израсходовал все свои скоропортящиеся продукты, так что считал это победой.

— Уезжаешь утром? — спросил Брам.

Я посмотрел на Ани, а та закатила глаза.

— Да, — повторил ответ я. — Я думал, что ты сегодня работаешь допоздна.

— Нет, — возразил он, целуя маленькие

ручки, хватающие его за бороду. — Ты столько всего переделал на этой неделе, что мне почти нечего было делать.

— Ой, да заткнитесь вы, — пробормотала Анита, когда я посмотрел на нее. — Мы хотели навестить тебя перед отъездом.

— Могли просто сказать об этом.

— Нет, не могли. Ты бы сказал, что устал или что-то в этом роде, чтобы мы не приходили сюда.

— Ну, я чувствую себя довольно разбитым.

— Лжец.

— Вы действительно так переживаете за меня?

— Мы просто не хотим, чтобы ты отправился туда и наткнулся на кучу дерьма, — серьезно произнес Брам. — Ты должен взять с собой одного из нас.

— Вполне уверен, что справлюсь, — сказал я, запихивая еду в рот. Чем сильнее та остывала, тем хуже становилась на вкус. Мне нужно было доесть ее, пока она не стала совершенно отвратительной.

— Мне это не нравится, — сказала Ани, наклонившись вперед и поставив локти на стол. — А что, если она окажется настоящей стервой?

— Тогда я с этим разберусь. Господи, вы двое ведете себя так, будто я собираюсь драться с кракеном.

— По крайней мере, Кейт тоже там, — пробормотала Ани.

— Я еще не говорил ей, что приеду.

— Возможно, я проговорился, — сказал Брам так тихо, что я с трудом расслышал его.

— Серьезно? — раздраженно спросил я, отталкивая тарелку с едой перед собой. — Ребята, вы самые назойливые люди, которых я когда-либо встречал.

— В зеркало лучше посмотри, — парировала Ани.

— Я не вмешиваюсь. Это вы ко мне пришли, — заметил я, вставая, чтобы выбросить еду в мусорное ведро. — Я дал тебе разобраться со своим дерьмом самостоятельно.

— Он прав, — сказал Брам.

— Ох, бу-бу-бу, Тревор, — огрызнулась Ани. — В том городе, куда ты едешь, у тебя есть семья, и они, вероятно, захотят с тобой увидеться. Бедный малыш.

— Я сказал родителям, что останусь там, но планировал снять чертов номер в отеле. Ты же знаешь, что та захочет быть в центре всего этого, — сказал я, имея в виду Кейт. — Она умеет решать проблемы, и то, что я попросил ее держаться подальше от этой цыпочки Морган, сводит ее с ума.

— Так ее зовут Морган? — с любопытством спросила Анита.

— Да.

— А как зовут девочку?

— Понятия не имею, — коротко ответил я. Затем повернулся к раковине и быстро вымыл посуду, а на кухне стало тихо, не считая агуканья Ариэль.

— Пошли, детка, — наконец, произнес Брам, пока я домывал последнюю чашу. — Треву сегодня, наверное, еще кучу дел нужно переделать.

Я не обернулся, когда те встали из-за стола, но замер, когда Ани подошла сзади и обняла меня за талию.

— Я люблю тебя, —

сказала она, прижавшись головой к моей спине. — Дай нам знать, когда приедешь завтра в отель, хорошо?

— Конечно, — ответил я, похлопывая ее мокрыми руками.

— Держи нас в курсе, — приказал Брам, когда Анита отпустила меня. — Нам всем хочется знать, что происходит.

Я вздохнул и повернулся.

— Я знаю это. Я дам вам знать, что она скажет.

— Я просто надеюсь, что она позволит нам познакомиться с ними поближе, — сказала Ани, пожимая плечами. — Нам необязательно становиться лучшими подругами, но не могу представить себе, что где-то есть маленькая дочка Генри, а я не знаю, как она себя чувствует.

— Я сделаю все, что в моих силах, — пообещал я, следуя за ними, пока они шли к входной двери.

Ответственность, которую я взвалил на себя, когда настоял на том, чтобы самому поговорить с матерью ребенка Генри, давила мне на плечи. У меня никогда не было проблем с людьми. Обычно я довольно быстро располагал их к себе во время разговора, и хотя мне необязательно были по душе эти люди, но большинству из них я нравился. Я вообще был симпатичным парнем.

Но встреча с этой женщиной будет совсем другой. Ведь я был братом Генри, который явно не хотел иметь ничего общего со своим собственным ребенком и сбежал еще до того, как женщина родила. И не знал, платил ли Генри алименты на ребенка или нет, но действительно надеялся, что он делал хотя бы это.

Была большая вероятность, что Морган Райли не захочет иметь ничего общего ни со мной, ни с нашей семьей. К сожалению, если бы так и случилось, то я не смог бы действительно винить ее за это. Генри поимел ее по-крупному, и если бы я был на ее месте, то тоже не знал бы, захочу ли иметь что-то общее с семьей, которая вырастила такого мужчину.

Я запер входную дверь и, походу выключая свет, направился в свою комнату. Мне по-прежнему нужно было упаковать свою сумку и хотелось хорошенько выспаться.

Моя комната была чертовски унылой, как и весь остальной дом. В центре комнаты стояла милая двуспальная кровать, на которую я разорился, но остальная моя мебель была простой и разномастной, которая досталась мне от разных членов моей семьи. Я потратил много денег на строительство своего дома, сделав его именно таким, как мне хотелось, но никогда не заботился о том, чтобы украсить его. Потому что всегда считал, что, когда я женюсь, моя жена оформит дом, как ей нравится.

Но теперь, когда мне перевалило за тридцать, начал сомневаться, что вся эта история с женой когда-нибудь случится. Конечно, я встречался со многими женщинами, но не встретил ни одной, с которой хотел бы провести больше нескольких месяцев. Поначалу все выглядело многообещающе, но неизбежно я начинал сомневаться, была ли она той самой, кого бы мне хотелось видеть каждый день до конца своей жизни, и ответ всегда был отрицательным. Потом обычно обрывал все связи, когда осознавал это. Четыре месяца, по-видимому, были заколдованными для меня.