Хронос Изгоев
Шрифт:
— Кейро. Поэтому я пришёл тебе сказать, что отправляюсь на Нулевую. Я должен понять значение своих снов.
— Сны, ха-х? — Кипер достал из ящика стола перетянутый кожей пенал и протянул Кегану. — Больше похоже на кризис тридцати лет.
— Двадцать девять, — угрюмо проговорил музыкант, — мне ещё двадцать девять.
— Как скажешь. Знаю, я был тебе скверным отцом, но возьми с собой это — в юности он сослужил мне неплохую службу, пусть поможет и тебе.
Кеган принял пенал и повертел
— Что здесь?
— Набор отмычек, чтобы перед тобой не было закрытых дверей — и не оставалось открытых после тебя.
— Спасибо, — Кеган спрятал подарок в карман пальто. Поколебавшись, музыкант затем шагнул вперёд и протянул руку. — Возможно, ты не был хорошим отцом, но за многое я тебе благодарен. Ты вдохновлял меня своим примером. Ты не так часто помогал мне делами. Того, что у меня есть, я добился по большей части сам. Но ты сделал меня человеком, который смог чего-то добиться. Спасибо… папа.
Директор несколько мгновений смотрел на протянутую руку, а после пожал. В какой-то момент Аматрису показалось, что отец собирается его обнять, но тот в итоге отстранился и слабо кивнул.
— Рад, если чем-то оказался полезен, сын, — рот дёрнулся в слабой усмешке, — и пусть даже смерть не остановит тебя.
Когда Кеган вышел, Кипер ещё несколько мгновений сверлил взглядом дверь, а после прошептал:
— Прощай, Кег, — и, сняв очки, потёр глаза.
Эпизод двенадцатый
Карпейское Каэльтство: Градемин
Новоград, Доннагартен
9-15/999
Железнодорожный порт Доннагартен находился в центре Нового Города, в десяти километрах от Дунари с Мостом Вечности. Нина, собрав большую часть своих вещей в небольшой рюкзак, прибыла на место за полтора часа до выезда. Эммерих задерживался — ещё утром он поехал в мурмураций, чтобы написать заявление на внеочередную командировку на Нулевую Высоту. Междугородние рейсы не требовали паспортного контроля, как то было на международных, поэтому, достаточно быстро пройдя таможню, девушка в ожидании друга бродила по станции.
На станции горел тусклый свет, мигали цифры на электронном табло, а синтетический голос диспетчера называл рейсы прибывающих и отбывающих поездов. Железнодорожные пути, уводящие на восток, в Российскую Империю, и на запад, в прусские полисы, ещё действовали исправно, в то время как северная ветка, по направлению к балтийскому Родополису, была повреждена сразу в нескольких местах и не функционировала уже несколько лет.
И именно этот путь интересовал Ландони. Дескать, и укрыться проще всего, и Заповедник как раз в той стороне — через Прусское Королевство было бы быстрее, да сделать визу времени не нашлось.
Нина шумно вздохнула и огляделась. Людей собралось немного. Даже в кафетерии, что находился
— Прости, что задержался, — проговорил он и, опустив подругу на ноги, поправил лямки рюкзака. — Давно ждёшь?
Только Нина вознамерилась ответить, как заметила стоящего позади Ландони Кегана. Перехватив её взгляд, музыкант махнул рукой.
— О… — Нойр изумлённо перевела взгляд на Эммериха. — А почему он здесь?
Аматрис, будто предчувствовав, что речь зайдёт о нём, продолжал держаться чуть позади. Выдохнув, Ландони приобнял подругу и, повернув голову, виновато сказал:
— Отец заставил. Хочет, чтобы мы… Ну, то есть, чтобы я взял его с собой. — Нина озадаченно кивнула. — Но я сказал, что этому не бывать, если ты откажешься.
— Так… А почему я должна отказаться? Слушай, уж если ему так припёрло, то и лир бы с ним.
— Ты должна кое-что узнать, — с непривычно серьёзным видом сообщил странник. — Аматрис только кажется безобидным, Нани. Вернее, он безобидный, но не без углей в шкафу: он спалил собственный дом, чуть не сжёг свою мать, прикончил парочку слуг и… младшего брата.
Перед глазами воспрял образ пылающего гостиничного номера. В ушах зазвучал оглушительный женский крик, а удушающий дым заслонил обзор. Нина сморгнула и, совладав с собой, сухо поинтересовалась:
— Психокинетический дебют?
— Ага, — Эммерих кивнул. — Пубертат, сама понимаешь. Так-то ты сама видела, что его больше всякая эзотерика прёт, а огонь типа его вайфу, но…
— Да я поняла, не тупая, — девушка страдальчески вздохнула и рукой накрыла лоб, — то, что он пирокинетик и [обожает] огонь, ещё не значит, что он сделает мне плохо.
— Ну, типа того, — не так уверенно подтвердил Ландони, — но ты знай: если он сделает тебе плохо, я не посмотрю, что он подопечный отца.
Отведя взгляд, Нина глянула на Кегана и вздрогнула, когда тот посмотрел на неё в ответ. Затем, снова повернувшись к другу, она вполголоса спросила:
— А ты сам как думаешь, мы можем ему доверять?
— Вообще [без понятия], — тот пожал плечами. — Не сдохнет — уже молодец. А если он сейчас и спалит что, так это свои патлы. Те вспышки, которые он выдаёт на концертах, даже огнём сложно назвать — я с парой зажигалок сделаю не хуже.
— И то правда. Ладно, лир с ним. Погнали.
Когда они вернулись, Кеган с сосредоточенным лицом копался в протофоне. Пальцы его быстро скользили по стеклянному экрану, и подошедших компаньонов мужчина заметил не сразу. Кашлянув, Эммерих сказал: