«ХроноРоза»

Онойко Ольга

Проклятая пластинка выпила из него всю кровь и принялась за костный мозг. Бык возненавидел её. Но её нужно было одолеть. Не подчинив её, нельзя было двигаться дальше. Бык вытащил пластинку, пробудил её и с отвращением уставился на разноцветные значки. В глазах тотчас зарябило.

— Вот это — сюда, — посоветовала Листья и ткнула пальцем, но как-то так, что Бык не уловил сути. Он сдержал тяжёлый вздох.

Листья сказала ему ещё что-то полезное, но малопонятное, и ушла. Бык сгорбился над пластинкой.

На сей раз он должен был заставить крутиться мельничное колесо: крутиться без запинок и остановок, ровно и сильно, как следовало. Для убедительности пластинка могла

показать ему это колесо — а с тем и старую мельницу у ручья, непролазный дикий малинник, лысого суетливого усача-мельника, старательно залатанные мешки… Бык сознавал, что это лишь красивая видимость для развлечения и отдыха глаз, но всё равно чувствовал вину перед нарисованным мельником. С колесом творилась какая-то чертовщина. В лучшем случае оно просто не двигалось. Это хотя бы можно было понять. Но почему оно норовило двигаться рывками? Рывками разной скорости или продолжительности? Почему оно могло безупречно прокрутиться пять раз, а потом заклинить?.. Всё это объясняли последовательности разноцветных значков, но Бык в них путался.

Он мог сдаться, пойти к Эфретани и попросить объяснить задачу. Но он так ходил уже трижды и сам для себя постановил, что хватит. Весь смысл был в том, чтобы справиться самому.

Поэтому Бык пыхтел, кряхтел, вздыхал, переставлял значки туда и сюда, поодиночке и группами, стирал их и писал новые, и снова, снова, снова вызывал картинку в надежде увидеть исправное колесо.

Ему не пришлось мучиться долго.

Хо Сина он заметил издалека.

Всю минувшую жизнь Бык провёл в боях либо в бегах, а потому обладал отлично развитым боковым зрением. Канонир «ХроноРозы» носил свободные штаны и халат из невозможно яркого алого шёлка. Даже сейчас, солнечным полднем, этот цвет царапал глаза. Красные штанины и рукава Хо Сина на голенях и предплечьях крест-накрест стягивались кожаными ремнями — когда-то золочёными, а теперь облезшими. Тяжёлую львиную голову его украшала львиная грива, которая вечно неприбранной торчала во все стороны.

Белые зубы Хо Сина блеснули в улыбке. Он шагал, положив на плечо свой ужасный боевой шест. Не отрывая взгляда от умной пластинки, Бык напрягся.

На «ХроноРозе» не было пушек. Её канонир в одиночку мог разделаться почти с любым противником. Если же в бою недруг одолевал Хо Сина, то в дело вступали Каллимах, штурман, и Йорири, мастер глубин. Они переформатировали «Розу» и уводили её в такие дикие моря, куда лишь безумец отважился бы за ним последовать… Раньше было по-другому. К Хо Сину присоединялся Веньета, «ХроноРоза» превращалась в стальную крепость, и вскоре враг бежал или просил пощады. Мало кто мог выстоять против Аладору в бою. А те, кто мог, не тратили время на глупые драки.

Бык знал об этом по рассказам Листьи и Эфретани. Те времена ушли в прошлое. На «ХроноРозе» появились найдёныши, а капитан оставил вольные странствия и посвятил себя спасению людей. Теперь «ХроноРоза» избегала стычек.

Но и корабль, и люди к стычкам готовились.

Хо Син приближался. Бык сосредоточился и выправил дыхание. Сердце билось торопливо, но ровно, и в горле уже не вставал комок. Бык по-прежнему смотрел прямо перед собой, следя за Хо Сином боковым зрением… и ещё особым, тайным тонким чутьём. Чутьё едва пробудилось, но быстро набирало силу. Канонир снял шест с плеча и крутанул в воздухе: сверкнули золотые кольца, а шёлковые красные кисти очертили причудливые фигуры.

Хо Син не менял облик целиком в зависимости от настроения, как поступали остальные. Менялось только его лицо — становилось более или менее звериной мордой. Но клыки он носил постоянно.

Шест

взметнулся.

Удар!

Хо Син целил Быку в глаз.

Если бы только у Быка был меч! Да что меч! Нож. Дубина. Крестьянские вилы. Хотя бы разрешение сойтись врукопашную! Он бы отметелил эту нечисть нечёсаную так, что…

Мучительным усилием воли Бык задержал шест у самого века. Окованный конец шеста коснулся ресниц, но всё-таки остановился. Чувствовал Бык себя при этом так, будто Хо Син беспрепятственно закончил движение. Глаз лопнул в глазнице, а череп раскололся. Превозмогая боль и животный ужас от нестерпимой боли, Бык отразил ещё несколько ударов. Он перестал видеть. Сердце застряло в рёбрах. Казалось, что капли пота на коже кипят и выкипают. Больше кожа не подавала сигналов. Отключился вестибулярный аппарат. Бык не знал, сидит он или уже упал.

Наконец канонир сжалился.

— Молодец! — гаркнул Хо Син.

Бык чуть не взвыл от боли в ушах. Он сумел вдохнуть и выдохнуть, он моргнул и увидел тени и свет, но он совершенно обессилел. Не мог даже пластинку в руках удержать. Бык повалился головой вперёд. Из глаз текли слёзы. Из носа, вроде бы, кровь.

— Десять ударов, парень, десять за секунду! — продолжал канонир. — Не забывай, что у тебя впереди вечность. Ты станешь отличным бойцом. Таким же, каким был.

— Спасибо… — прохрипел Бык.

Хо Син издал бодрый клич, заставив Быка зажмуриться и втянуть голову в плечи, и ушёл, поигрывая шестом.

В каком-то смысле Бык обязан был ему жизнью.

…Когда Бык окончательно пришёл в себя и Илунна передала его Эфретани, в каюту к нему ввалился штурман Калли. Штурман поставил выпивку, сел, встал, сел, помялся и выпалил, что место, где родился Бык, крайне опасно для навигации. И что они вообще не собирались туда идти. Но Хо Син поднял шум, утверждая, что чует человека. В спешке команда созвала совет. Калли признался Быку, что с начала и до конца был против. Илунна и Йорири заняли сторону Хо Сина. Эфретани сказала, что они рискуют жизнями пятнадцати воспитанников ради одной только вероятности найти шестнадцатого, и ценности несравнимы. Листья согласилась с ней. Калли твердил, что лезть в дисфункциональные пропасти ради смутной тени, случайной иллюзии — не стоит того.

Тогда Хо Син объявил: «Человек за бортом!»

Это была клятва: Хо Син поклялся, что заметил человека, а не иллюзию и не тень. Это был призыв: истекло время споров, решение принимал капитан.

Капитан Аладору отдал приказ.

Они сильно рисковали, но они объединили усилия, справились и вытащили Быка. Рассказав всё это, Калли попросил у него прощения. Бык ответил, что сам на его месте поступал бы так же, и пожал штурману руку.

…В вышине побежали облака. Ветер стал прохладнее, тени — глубже. Символсолнце уже не так наотмашь жарило с неба. В воздухе запахло живым морем — не сушёными водорослями и не соляной коркой. Капитан скоро должен был вернуться в добром расположении духа. Воспитанники и офицеры один за другим выходили на палубу. Послышался смех и обрывки бесед. Бык пока не разбирал слов, но звучание дружеских голосов было приятно.

Валяясь лицом вниз и шмыгая носом, Бык подумал, что Хо Син, в своём роде, противоположность Листьи. Листья никогда не причиняла ему боли, она заботилась о Быке и старалась помочь, она была красивой и доброй, и рядом с ней на душе теплело. Но когда она уходила, Бык чувствовал себя ослабевшим и поглупевшим. Хо Син орал на него, лупил безо всякой пощады и даже когда хвалил, делал это так, что у Быка искры из глаз сыпались. Но свирепый канонир делал его сильнее. Каждый раз — сильнее, пусть на самую малую толику.