Хронография
Шрифт:
XXII. Итак, вооружившись с головы до ног, Роман обнажил меч против неприятеля. Я слышал от многих, что он убил в тот день множество вражеских воинов, а остальных обратил в бегство. Но потом нападающие, признав в нем императора, стеной окружили его со всех сторон, и когда Роман, раненый, упал с коня, царя ромеев схватили и пленником привели во вражеский лагерь; его войско рассеялось, небольшая часть спаслась бегством, а большинство были взяты в плен или стали жертвой меча [18] .
18
Так скороговоркой повествует Пселл о битве византийцев с сельджукским войском Алп-Арслана при Манцикерте (19 августа 1071 г.). Сведения различных авторов о ходе сражения расходятся (помимо византийских, об этом сражении сохранились сообщения у арабских и армянских
XXIII. Пусть, однако, подождет рассказ о царском пленении и о том, как обошелся с Романом его победитель. Прошло немного времени, и один из беглецов первый явился в столицу, распространяя весть о случившейся беде; за ним прибыл второй, за вторым – третий. Ничего определенного они не сообщали, но все толковали о несчастье. Одни говорили, что царь скончался, другие утверждали, что он только взят в плен, третьи – что видели его раненым и упавшим на землю, четвертые – будто его связанным (они сами свидетели) вели во вражеский лагерь. Эти события были обсуждены на совете в столице, царица спросила, что ей делать, и все решили, что на Романа, то ли он в плену, то ли мертв, внимания сейчас не обращать, а власть взять в свои руки ей самой и ее сыновьям.
XXIV. При этом одни отдавали царство ее сыну и чаду, оставляя не у дел мать, другие снова вручали всю власть ей. Что же до меня, то я не одобрял ни того, ни другого и (не стану лгать) полагал, что им следует править совместно: ему выказывать сыновье послушание родительнице, а ей распоряжаться государственными делами совместно с чадом своим. Такое решение было по душе и царю Михаилу, который добивался того же самого. Но те, кто желал прибрать к своим рукам царство и стремился использовать власть ради собственной выгоды, подстрекали ее к единодержавному правлению, а его заставляли не слушаться мать.
XXV. Не знаю, как мне тут выразить восхищение Михаилом. Со мной одним советуясь о государственных делах, хотел он, если только это угодно матери, отстраниться от власти и не желал перед нею ни заноситься, ни себя унижать. Я нередко сводил их вместе, и он до такой степени опасался перечить матери, что даже краснел и смущался, когда должен был взглянуть ей в лицо. Между тем еще до того, как было принято решение, в столицу по приказу царицы прибыл кесарь [19] , который согласился с моим мнением и высказался за совместное правление царской семьи.
19
Кесарь Иоанн Дука был выслан Романом из столицы и жил в своем вифинском имении. От этого периода сохранилось одно письмо кесарю Пселла, в котором писатель, утешая Иоанна, говорит о том, что императрица сохранила к нему доброе расположение,
XXVI. Не успела улечься эта волна, как в тот же день с ревом вздыбилась на нас другая. Предводитель вражеского войска, увидев плененного ромейского царя, не возгордился успехом, но был смущен своим счастьем и отнесся к победе с таким благоразумием, которого от него никто и ждать не мог. Он утешил пленного, разделил с ним трапезу, удостоил почестей, снабдил стражей, освободил от оков тех, кого тот назвал, отпустил всех пленных, о которых тот просил, а в конце концов и его самого освободил из плена, заключил брачное соглашение и, взяв клятвенные заверения, с блестящей свитой отправил на родину [20] . Это и стало началом зла и основной причиной многих несчастий. Сподобившись того, на что он никак не рассчитывал. Роман решил, что без труда вернет себе Ромейское царство, и сам стал вестником счастья, последовавшего за несчастьем: собственноручно написал царице письмо, где извещал обо всем с ним случившемся.
20
Согласно договору Алп-Арслана с Романом Диогеном, последний уступал сельджукам большую территорию (в том числе Манцикерт, Антиохию и др.) и обязался выплачивать султану ежегодную дань. В обмен сельджуки обещали не тревожить границ империи. Роман Диоген согласился также выдать свою дочь за сына Алп-Арслана (по другим источникам, женить сына на дочери султана).
XXVII. Во дворце тотчас же начались шум и суета – одни удивлялись, другие и поверить не могли такому обороту событий. Царица тоже пребывала в замешательстве и не знала, что ей делать. Среди этих недоумевающих
21
Т. е. Михаил VII, в царствование которого писалась эта часть «Хронографии».
XXVIII. Так обстояло дело, и царь Михаил, опасаясь за свою судьбу и остерегаясь свирепого нрава Диогена, принял решение, сулящее ему безопасность и, надо полагать, весьма разумное. Он удалился от матери, стал действовать самостоятельно и, воспользовавшись советами двоюродных братьев – я имею в виду сыновей кесаря [22] , – заручился поддержкой дворцовых стражников (племя это – все из щитоносцев, потрясающих в руках тяжелыми железными и обоюдоострыми секирами). И вот разом ударили эти воины по щитам, закричали во всю силу своих глоток, лязгая секирами и завывая, явились к царю, чтобы защитить его от опасности: они окружили его кольцом и, не прикоснувшись к нему и пальцем, отвели в верхние этажи дворца [23] .
22
Сыновья кесаря Иоанна: старший – Андроник, младший – Константин.
23
Михаил VII Дука (Парапинак) был провозглашен единодержавным правителем 24 октября 1071 г.
XXIX. Так поступили эти люди. Те же, кто находился с царицей (среди них оказался и я), не могли понять, что происходит, и чуть не остолбенели от ужаса в ожидании приближающейся беды. Удержать царицу было нельзя – закутав покрывалом голову, она бросилась бежать к потаенной пещере и укрылась в этой норе [24] , а я остался стоять у входа, не зная, ни что со мной будет, ни куда мне деться. Однако царь, оказавшись в безопасности, в первую очередь позаботился обо мне и разослал по всему дворцу людей с приказом искать и найти меня. Они меня обнаружили, приняли в руки свои и, как счастливую находку и бесценный дар, с ликованием доставили самодержцу. Увидев меня, он, будто спасшись от бури, вздохнул с облегчением и велел мне распорядиться наилучшим образом.
24
Несколькими штрихами дополняет этот эпизод Никифор Вриенний (в целом его рассказ основан на «Хронографии» Пселла). В то время как воины Андроника и Константина Дуки отвели Михаила в верхние этажи дворца, люди самого кесаря Иоанна отправились в покои Евдокии, которая, испугавшись, укрылась в «тайном помещении, похожем на пещеру» (так Вриенний понимает «потаенную пещеру» у Пселла!), где и спряталась, «полумертвая от страха». Однако сам кесарь явился к царице и успокоил ее (Вриенний, 45 сл.).
XXX. Я принялся за государственные дела: чем-то распоряжался, что-то приводил в порядок, чтобы оградить столицу от натиска волн, а другие в это время раздумывали о том, как поступить с матерью государя. Опуская подробности, скажу, что решено было удалить ее из города и поселить на берегу моря, там, где сама она воздвигла храм богоматери. Так сразу все и свершилось, хотя царь, чадо ее (я хорошо это знаю и, бог – свидетель, могу достоверно и во всеуслышание утверждать), не хотел изгнания матери и лишь уступил давлению обстоятельств, противных его воле [25] .
25
Императрицу изгнали в Пиперудский монастырь на берегу Босфора.
XXXI. Затем, как это обычно делается и говорится в таких случаях, все стали судить и рядить о царице, обвинения полетели в нее тучей стрел, и было принято второе решение: облачить се в монашеские одежды, что тоже было исполнено. Вот вкратце все о царице.
XXXII. Диоген же, не удовлетворившись освобождением из плена, готов был на все, чтобы только овладеть престолом, и уже стеклась к нему со всех сторон огромная толпа воинов. Переходя с места на место и не встречая никакого сопротивления, он чувствовал себя в полной безопасности, присваивал казенные деньги и в конце концов со всем войском прибыл в прославленный на всех наречиях город – я говорю об Амасии.