Хронография
Шрифт:
XII. Следуя своему обыкновению подавать царям благие советы, я старался удержать Романа, говоря, что прежде надо подумать о войске, составить списки, призвать союзников и, только когда все будет готово, начинать войну. Но те, кто обычно мне перечили (за исключением некоторых), и в тот раз все испортили. Зло восторжествовало, и царь, облачившись с ног до головы в доспехи, из дворца со щитом в левой руке, с копьем, «крепко в составах сколоченным, двадцать два локтя длиною» [8] – в правой вознамерился отразить натиск неприятеля и поразить его прямо в грудь. Все кругом кричали, ликовали и били в ладоши, и лишь я один хмурил брови, догадываясь, насколько было возможно, о том, что ожидает нас в будущем [9] .
8
Пселл
9
Возможно, Пселл действительно был настроен отрицательно к этому предприятию, однако именно он оказался автором дошедшей до нас «прощальной речи», которая предназначалась для произнесения от имени константинопольцев перед отправлением Романа в поход. Как и положено, Пселл превозносит в ней царя и хвалит его начинание.
XIII. И вот во главе всего войска царь выступил против варваров, не зная, ни куда ему идти, ни что делать. Он блуждал, выступал в одно место, а прибывал в другое, бродил по Сирии и Персии, и если что и удалось ему, так это завести подальше в горы и расположить на высоких холмах свое войско, вновь его спустить, увести по узким дорогам и таким ловким маневром погубить множество своих людей. Тем не менее он возвратился с победным видом, но трофея ни мидийского, ни персидского с собой не принес и возвеличил себя разве лишь тем, что ходил походом на врага [10] .
10
Роман Диоген выступил в этот поход через два месяца после прихода к власти, т. е. в начале марта 1068 г. Его войско состояло в основном из наемников и было плохо вооружено. Михаил Атталиат, который сам участвовал в этом походе, оценивает его результаты не столь пессимистично: Роман дал ряд победных сражений, успешно штурмовал несколько городов в Сирии, нанес поражение сельджукскому отряду в Каппадокии. Впрочем, в общей оценке похода Пселл, вероятно, недалек от истины: ничего, кроме демонстрации силы, он империи не принес. Вернулся Роман «в разгар зимы» 1068/1069 г.
XIV. И стало это первым поводом для его кичливости. С тех пор он отвернулся от царицы, презрел людей вельможных, пренебрег советниками и (неизлечимая болезнь царей!) сам себе служил и советником, и наставником. Клянусь богом, которого чтит философия, я, проникнув в его губительные замыслы, тревожился за царицу и боялся, что придут в расстройство и волнение государственные дела, поэтому отвращал я Романа от его намерений, напоминал ему о договорах и при случае внушал ему страх, говоря, что развязка может оказаться противоположной ожиданиям. А поскольку и царица, терпя постоянные обиды, исходила гневом и таила на него зло в своем сердце, я делил себя между ними двумя и с Евдокией вел речь о Романе, с Романом о Евдокии.
XV. Прошло немного времени и уже ранней весной царя стали тревожить мысли о неприятеле, а достигнутая победа перестала казаться столь несомненной. Начались новые приготовления к другой войне, и – опущу подробности – принял в этом походе участие и я. Роман так принуждал меня сопровождать его, что я не мог отказаться; сокращая свою историю не стану теперь называть причину, по которой он окончательно меня подчинил себе (расскажу о ней, когда буду описывать эти события), но от необходимости идти с ним я не уклонился, чтоб не вызвать обвинений в злом умысле против царя и чтобы вообще все у него не пошло прахом [11] .
11
Отправляясь во второй свой поход, Роман Диоген выступил из Константинополя, «не дожидаясь пасхальных дней» 1069 г. Несмотря на обещание, Пселл так и не рассказывает, по каким причинам Роман Диоген вынудил его идти вместе с ним. Можно предполагать, что царь не хотел оставлять в столице опасного и недоброжелательного царедворца. Впрочем, Пселл дошел с войском только до Кесарии, откуда вернулся назад в Константинополь.
XVI. Признавая мое полное над ним превосходство (я говорю о науках). Роман полагал, что больше меня смыслит в военном деле, но, увидев, что я хорошо разбираюсь в тактике, в том, как строить отряды и боевые порядки, как сооружать машины и брать города, и вообще владею военным искусством, хотя и был восхищен, тем не менее начал мне завидовать и, как мог, противодействовал и противился мне. Я говорю это для тех, кто участвовал тогда в этом походе и может подтвердить, что в моих словах нет преувеличения.
XVII. И вот началась новая война, не лучше предыдущей; одна стоила другой и успех имела одинаковый, хотя своих воинов мы потеряли тысячи, вражеских же
12
Во время второй кампании Роман Диоген дошел с войском до Месопотамии, решительной победы нигде не одержал и к концу 1069 г. возвратился в столицу.
XVIII. С царицей Роман обращался, как с пленницей, и его хватило бы даже на то, чтобы выгнать ее из дворца; кесаря же он держал на подозрении и неоднократно собирался схватить и убить, но всякий раз передумывал и не осуществлял замысла, а пока взял с него и его сыновей клятву верности. А так как не было у него благовидного предлога исполнить свое намерение, он снова, в третий и уже последний раз двинулся в поход против варваров, ибо с приходом весны они не переставая грабили ромейские земли и огромными толпами совершали набеги [13] . Снова выступил из столицы Роман, ведя за собой гораздо больше сил, чем прежде, союзнических и своих.
13
Уже в 1070 г. сельджуки начали новое наступление в Сирии и Армении и двинулись на Алеппо.
XIX. Роман сделал так, как обычно поступал в гражданских или военных делах: ничьим мнением не поинтересовался, но сразу вышел из города и вместе с войском направился в Кесарию [14] . Там он, однако, замешкался и, откладывая дальнейший поход, дал повод себе и другим думать о возвращении [15] . Но не мог он принять позора на свою голову и потому, вместо того чтобы заключить мирный договор с врагами и заставить их прекратить ежегодные набеги, то ли отчаявшись, то ли осмелев больше нужного, очертя голову двинулся на неприятеля. А те, узнав о его приближении, решили завлечь его подальше и затянуть в западню; с этой целью они выезжали из строя на конях нам навстречу, а потом, будто пускаясь в бегство, возвращались назад; несколько раз они повторяли этот маневр и таким образом сумели захватить и пленить некоторых наших военачальников.
14
Роман Диоген выступил в третий свой поход ранней весной 1071 г.
15
Пселл, скорее всего, имеет в виду военный совет, о котором рассказывает Никифор Вриенний (Вриенний, 35). На совете стоял вопрос о том, следует ли войску продолжать движение или остаться на месте и отражать натиск сельджуков. Мнения участников разделились, но в конце концов Роман «по совету льстецов» решил двигаться дальше.
XX. Забыл упомянуть: от Романа укрылось, что царь персов или курдов [16] находится с войском и ему оно было обязано основными успехами. Роман же не верил людям, которые своими глазами видели царя, мира заключать не хотел и считал, что одним ударом разделается с противником. Этот неуч в военном деле распылил силы, часть оставил при себе, часть отправил в другое место и вместо того, чтобы выставить всю армию, выстроил против врага меньше половины [17] .
16
Пселл имеет в виду сельджукского султана Алп-Арслана.
17
Обвинения Романа Диогена в невежестве в военном деле, конечно, продиктованы ненавистью писателя к императору. Тем не менее Роман действительно отделил от основных сил значительный отряд своего войска под командованием Иосифа Тарханиота, который, натолкнувшись на сельджукское войско, бежал в Мелитину (Вриенний, 37).
XXI. Того, что случилось дальше, я и хвалить не в состоянии, и порицать не могу. Царь сам принял на себя всю опасность. В этом и состоит противоречие. Ведь если расценивать Романа как бесстрашного человека и отважного бойца, то его поведение дает повод для похвал. Если же учесть, что по правилам военной науки лучше бы Роману, как первому военачальнику, стоять поодаль, отдавать воинам необходимые распоряжения и не рисковать безрассудно своей жизнью, этот царь достоин жестокого осмеяния. Что же до меня, то я скорее с теми, кто его хвалит, а не обвиняет.