Хроники Валькирий
Шрифт:
– Это - Хроники. Ты же сам хотел их видеть.
– Пожалуй, обойдусь, - пробормотал Арлан, прикрывая рот и нос рукой.
– Уксус здесь есть?
Смочив кусок ткани в слабом растворе яблочного уксуса, Нюкта отдала его мужчине и только когда он прикрыл им лицо - воздействие магического артефакта уменьшилось, или во всяком случае стало легче дышать. Пока же Арлан приходил в себя, валькирия осторожно поправила столь влекущий ее локон, заправляя его за ухо. От легкого прикосновения оборотень вздрогнул, но предпочел не обращать на подобное внимание, лукаво
– Подожди немного, скоро Хроники к тебе привыкнут, и станет легче. Это нормальная реакция. Есть мнение, что она вызвана намеренно и будто нечисть в нынешнем виде - результат экспериментов магов прошлого. По одной из легенд, сохранившейся в Хрониках - некогда все три материка населяли люди и во главе их стояли маги. А потом произошло что-то ужасное и Хадат навечно приобрело это имя, став страшным местом, о котором все бояться даже вспоминать. Последние силы магов были использованы, чтобы поднять Безликие горы между проклятыми землями и Латхоной.
– А однажды боги за что-то рассердились на людей, заставив земли дрожать и открыть Перевал, - продолжил Арлан, убирая подсыхающую ткань с лица. Хотя ему нравилось стоять так - слушая ее голос и ощущая приятную близость чернокудрой.
– Это я помню.
– Это уже другая легенда, - нахмурилась Нюкта, - тоже страшная. Пока не построили форт, много людей и валькирий погибло. Но мы-то нечувствительны к магии. Даже скорее являемся антимагами. В большинстве своем она на нас не действует.
– В большинстве?
– Валькирию невозможно загипнотизировать, проклясть и по-иному воздействовать на то, что называют душой. Нет у нас ее, как и сердца. Правда есть некоторые действенные боевые заклинания, но мы прикладываем все силы, лишь бы в памяти и книгах их осталось как можно меньше, - коварно ухмыльнулась Нюкта.
– Зато большая часть ведовства прекрасно справляется с некоторыми проблемами. Ведьмы и валькирии хоть и недолюбливают друг друга, но вполне неплохо уживаются.
– А как же Хроники?
Словно вспомнив о них, валькирия приподняла угольные брови и посмотрела в сторону стола.
– Хроники, это магия нам неведомая. Они... не имеют начала и конца. В них история более чем сотни валькирий, какая бумага уместит на себе столько? Тебе стало лучше? Тогда подойди и посмотри портрет.
Арлан настороженно посмотрел в сторону стола, но оценив свои ощущения, все же медленно подошел. Правда рот и нос он так же продолжал прятать за мокрой тряпкой, а моргать часто, то и дело стирая с уголков глаз влагу.
Нюкта же провела пальцами по темной бумаге, вычерчивая пути рукописной кисточки, навечно оставившей след из коричневых строк. Небольшой портрет же был выполнен мастерской рукой незнакомым Нюкте веществом, оставившим жирные, чуть маслянистые штрихи, вычерчивающие жесткие линии непростого харизматичного лица. Правда, сходства с Арланом в них не было. Разве что общее впечатление какой-то волевой грубости.
Тем не менее, светловолосый уверенно кивнул:
– Да, это он. И что это значит?
– То, что нам лучше забыть об этом.
–
– требовательно сжал мужчина ее предплечье.
– Объясни мне хотя бы, что именно я должен забыть? Каххар - обращенный, я лично видел его шрамы, но как кто-то из ему подобных смог стать таким? Он же не просто сильный, он ужасно сильный и способный одной своей волей управлять стаей. И если ты знаешь в чем тут дело - говори. Я должен понять, почему моё рождение вообще было возможно.
– Для начала - отпусти меня, - холодно глянула на него Валькирия.
– А потом... Каххар убьет тебя, если заподозрит подобные знания.
– Как вы убиваете тех, кто владеет опасной для вас магией?
– Арлан усмехнулся.
– Ну убьют меня, так или иначе, тебе то какое дело? Одной тварью больше, одной меньше.
Смотря как тени от лампад играют на лице мужчины, Нюкта вдруг осознала, что скажет ложь, или хотя бы полуправду, просто потому, что и себе в таком сознаться почти невозможно. Она попытается поверить самой себе, своим словам, своей логике, а не чему-то болезненному, так крепко сжимающему ее горло и грудь. Без дыхания, без понимания, валькирия чуть запрокинула голову, разрешая мужчине заглянуть в свои темные глаза, отлично зная насколько они бесстрастны... обманываясь этим.
– Я не хочу, чтобы ты утянул за собой и меня. Каххар даже гадать не будет, откуда ты такое взял.
– Если я умру, ты по любому не выживешь.
Нюкта нахмурилась. Но что-то в его глазах и выражении лица заставило ее признаться:
– Каххар обращенный и когда-то он был могущественным королем и полководцем... когда-то до тех пор, пока ему не дали бессмертие. Большего ты от меня не узнаешь. А если не уберешь руку с моей задницы, не получишь и Хроник.
Руку он убрал, попутно так улыбаясь, словно как минимум успел нащупать третий сосок.
– А ты дашь мне их?
– Я могу поискать то, что тебе нужно, а ты уже смотри - подойдет или нет. Все равно прочитать сам ты их не сможешь.
Взгляд оборотня соскользнул с ее губ и обратился к желтым листам, покрытым непривычной вязью странных текстов на одном из забытых языков древности.
Вот уже две трети ценсы они проводили вечера и ночи совершенно одинаково - в компании друг друга, за занятием столь далеким от того, что им на самом деле хотелось, сколь провокационным для этого же. Тренировки для них оказались полезным, увлекательным занятием, приносящим не только необходимые умения и возможность изучать друг друга и самих себя, но и некоторое удовольствие. Днем же каждый был занят своим делом: Арлан торопился с изготовлением доспехов, Нюкта подгоняла рабочих, укрепляющих городские стены, и готовила это место к недолгой, но яростной атаке. Она была уверена, что схаалы не преминут устроить кровавую бойню, и жизнью серебряногривого оборотня тут не обойтись. За все время в гостином зале их видели только три раза, да и то вместе, словно они договаривались заранее. Хотя имя такому "совпадению" было Арлан, точнее его чутье, не имеющее ничего общего с носом.