Хроники Ехо
Шрифт:
Туланец при этом оставался таким же призраком, как был, разве что более-менее человеческую форму принимал быстрее и сохранял дольше, чем в первые дни, но я подозревала, что это скорее пришедшая с опытом сноровка, чем результат ворожбы. Он, однако, верил в могущество леди Типы без тени сомнения и смотрел в будущее с неизменным оптимизмом – в отличие от всех остальных. Даже Джуффин, который ежеутренне присутствовал на этих сеансах и вроде бы перенимал мастерство, не производил впечатление человека, уверенного, что дела идут блестяще. Хотя, конечно, считал своим долгом регулярно высказывать такую уверенность в нашем присутствии. Мы же
А однажды утром, примерно полгода спустя после описанных событий, Трикки Лай, целый и невредимый, переступил порог Зала Общей Работы, наглядно доказав всем нам, что оптимизм – далеко не всегда глупость. Мы его дружно тискали и щипали, часа полтора кряду, и вынесли совместное решение: настоящий. Живой и теплый человек, давно бы так.
Судьба его к тому времени была практически решена: Бубуте Боху давным-давно требовался толковый заместитель, и вот наконец нашелся человек, сумевший поладить с генералом Городской Полиции, да к тому же весьма сведущ в розыскном деле. Слабые познания в магии были ему даже на руку: в отличие от Тайного Сыска полиция имеет дело с обычными людьми, которые почтительно относятся к Кодексу Хрембера и всегда готовы ограбить, а то и прирезать ближнего, не утруждая себя ворожбой. Словом, за карьеру Трикки Лая можно было не волноваться – разве что посочувствовать всем остальным туланцам, которым теперь предстояло расхлебывать свои криминальные неприятности без его помощи.
Он оказался отличным парнем, вернее, не перестал им быть, но друзьями мы так и не сделались. Я имею в виду только себя, остальные Тайные Сыщики с удовольствием опекали новоиспеченного полицейского и понемногу учили его разным полезным фокусам, а сэр Нумминорих Кута сдружился с Трикки Лаем до такой степени, что даже подыскал ему квартиру в Новом Городе, всего в полутора кварталах от своего дома, чтобы в гости ходить было удобнее.
Я же, кажется так и не сумела простить туланцу, что в трудную минуту он оказался куда жизнерадостнее и милосерднее, чем я сама. Надо обладать немалой внутренней силой, чтобы близко сойтись с человеком, чьи душевные качества служат тебе примером, чтобы не сказать – недостижимым идеалом; я же в ту пору только-только начала заново учиться быть сильной и, следует признать, особых успехов не делала.
Что касается леди Типы Брин, на следующий же день камера предварительного заключения при кабинете шефа была свободна. Два дня я погибала от любопытства, а на третий не выдержала и пристала к Джуффину с расспросами.
– Всякий преступник, использовавший для своих дел Очевидную Магию, как тебе известно, имеет право просить о замене тюремного заключения изгнанием, – ответил он. – Леди Типа с радостью ухватилась за эту возможность, а я походатайствовал, чтобы ее просьба была удовлетворена.
– И куда она уехала?
– Подозреваю, что в Тулан, – пожал плечами шеф.
– А она собиралась? Но зачем?
– Ну, во-первых, наш шустрый Трикки Лай дал ей пачку рекомендательных писем и несколько дюжин поручений. Навестить родственников, продать его дом, переслать сюда деньги и какие-то бумаги – собственно, в подробности я не вникал. Трикки
– Когда в один прекрасный день там обнаружат еще один труп истощенной старухи, на наши головы, скорее всего свалится очередной профессиональный подозреваемый. И все начнется сначала, – вздохнул шеф. – Ненавижу повторения.
– Но почему там должны найти труп истощенной старухи?
– Ну а ты как думаешь? Я отдал леди Типе ее имущество, которое было изъято при обыске. Собственно, она проявила интерес только к одной вещице, остальное распорядилась выбросить…
– Подушка? – Я начала понимать. – Она поехала в Тулан и взяла с собой подушку?
– Ну да. Метод, так сказать, проверенный на живом человеке. Успех гарантирован.
Я понимающе кивнула и собралась уходить.
– Погоди-ка, – попросил Джуффин. – Это, конечно, скверная история, Меламори. Но есть в ней и хорошие стороны.
– Например? – мрачно спросила я.
– Все закончится так, как хочет сама Типа. Это действительно очень хорошо и правильно. Всякий человек должен сам решать, что делать со своей жизнью, но мало кто бывает способен честно разобраться в собственных делах и ответить на вопрос: готов ли он жить дальше или…
– Или жить ближе! – рявкнула я, выкатываясь из его кабинета.
Идиотская шутка, кто спорит. Но другой замены слову «умирать» я не подыскала, а умирать мне наконец-то отчаянно не хотелось, и это было совершенно новое чувство, захватившее меня целиком.
–
Сероглазая женщина какое-то время молчит, наконец улыбается и добавляет:
– Это было очень давно. Правда. Лет шесть назад – это если по календарю, а так и вовсе вечность…
– Конечно, – мягко говорит Франк. – Это заметно. Ваш совместный визит в «Кофейную гущу» – наилучшая иллюстрация к словам вашего друга, который утверждал, что нет на свете невозможных вещей.
– Ну да, – хором соглашаются эти двое.
– У нас с Тришей есть отличный флигель для гостей – там, в саду, – объявляет Франк. – Наилучшее место для отдыха бездомных бродяг, которые пока не решили, какая реальность устраивает их больше всего. Вы же, как я понимаю, не решили?
Они улыбаются, кивают, пожимают плечами.
– Мы примерно представляем, куда нам не стоит соваться, – говорит Макс. – Таких мест всего – раз, два и обчелся, так что не беда. Будь моя воля, я бы в Ехо, конечно, заглянул на денек – камры выпить, с друзьями потрепаться. Но – нет так нет.
– Не думаю, что где-нибудь во вселенной есть напиток лучше нашего кофе, – ревниво хмурится Франк.
Триша знает, достоинства «Кофейной гущи» – это его единственная мозоль, на которую лучше не наступать. Ну, то есть не мозоль даже, просто Франку нравится играть в эту игру, притворяться существом, у которого имеется всего одна, зато такая очаровательная слабость.
– Но вот что касается старых друзей и недругов…
Франк не просто улыбается, а словно бы выворачивает лицо наизнанку: только что была недовольная вытянутая физиономия – хлоп! – и он само радушие, готов опекать, утешать и дарить радость, ну вот просто директор приюта для сирот с особо хорошей судьбой.