Хроника
Шрифт:
Когда [тело] было доставлено в Кёльн, его сначала принял архиепископ Хериберт; затем, в понедельник после Вербного воскресения8 его отнесли в монастырь св. Северина, во вторник - св. Панталеона, в среду - св. Гереона, а в день Вечери Господней доставили в [церковь] св. Петра; когда по церковному обычаю сюда были введены кающиеся и им было дано отпущение, архиепископ даровал его также душе усопшего; священники потребовали [почтить его] память, что смиренно и со слезами было исполнено народом. В пятницу тело опять подняли и в Святую Субботу доставили в Ахен. Наконец, в Светлое Воскресение9 его похоронили посреди хора в церкви св. Приснодевы Марии; проявляемая им ко всем милость побудила их пламенно молиться и громко рыдать. Праздник Воскресения Господня, в который должны сообща радоваться люди и ангелы, не смогли справить с должным почтением из-за усталости собравшихся, ибо люди видели в случившемся наказание Божье за совершенные ими грехи.
Большая часть знати, участвовавшая в этих похоронах, обещала помощь в обретении трона герцогу Герману10,
eВ этом году Ульрих12, сын Болеслава, князя Чехии, которого император содержал под стражей из уважения к Болеславу Польскому, освободился - неясно, то ли он бежал, то ли был освобожден по приказу императора; он вернулся на родину и вступил в сильно укрепленный замок Држевице13. Оттуда в Прагу был отправлен некий верный ему воин, устрашивший ночью врага звуками рога и криками; поляки обратились в бегство - многие попадали с моста, который тайно был разрушен на погибель врагам, а другие, [убегавшие] по крутой дороге, были задавлены в узких воротах; так [Ульрих] вернул себе этот город. Князь14 же с немногими едва спасся.e
aМежду тем князья Саксонии, узнав о смерти императора, в печали собрались во Фрозе15, королевском имении, которое держал тогда в качестве пожалованного императором лена граф Гунцелин16, чтобы обсудить положение государства. Здесь были: Гизилер, архиепископ Магдебурга, с епископами, герцог Бернгард, маркграфы Лотарь, Экхард и Геро с лучшими из местной знати. Маркграф Лотарь, как только почувствовал, что Экхард хочет стать королем, пригласил на тайную беседу архиепископа Гизилера и лучшую часть знати и дал им совет до учредительного собрания в Верле никого не избирать себе в короли и государи, ни сообща, ни по отдельности, и подтвердить это клятвой. Это [предложение] было одобрено и утверждено всеми, за исключением Экхарда. Маркграф Экхард, негодуя на то, что королевская власть, хоть на время, но отдаляется от него, набросился на того со словами: «О, Лотаръ, что ты противишься?». А тот ему: «А ты не замечаешь, что у тебя в телеге недостает четвертого колеса?»17. Так избрание было прервано, и подтвердилось замечание древних о том, что отсрочка одной ночи иногда приводит к отсрочке одного года, и такое может продолжаться до конца жизни.a
dМежду тем маркграф Лотарь тайно отправился в Бамберг вместе со своим дядей Рикбертом18, графство которого было отобрано императором и передано Лиутгеру, вассалу епископа Арнульфа, и обрел милость герцога Генриха и надежду на возвращение и увеличение лена с помощью своего племянника Генриха19, хотя до сих пор, верный присяге, не давал клятвы ему служить. По его совету герцог отправил некоего рыцаря в город под названием Верла, к своим кузинам - сестрам Софье и Адельгейдеи ко всей собравшейся там знати королевства. Тот открыл им всем, собравшимся вместе, свое поручение и обещал многие блага всем, кто поможет его господину обрести трон. Тут же ему ответил единый глас огромной толпы: Генрих будет править с помощью Христовой и по праву наследования; они готовы на все, что только в их силах. И подтвердили это, подняв вверх правые руки.d fПо праву наследования, говорим мы, ибо знаем от тех, кто умеет высчитывать генеалогии, что он являлся потомком Карла Великого в 17-м колене со стороны отца и в 16-м - со стороны матери. Кроме того, он и Оттон III, после смерти которого [Генрих] был избран, находились между собой в 3-й степени родства. Мать его была дочерью Конрада, короля Бургундии, брата императрицы Адельгейды.f
dЭкхард же со своими людьми воспринял это с притворным терпением, ибо то, что содеяно многими - безнаказанно. Когда же настал вечер и для сестер названного императора, одна из которых правила аббатством в Гандерсхайме, а вторая - в Кведлинбурге, были приготовлены кресла, а столы уставлены обильными яствами, Экхард, заняв [город], обедал там с герцогом Бернгардом и епископом Арнульфом. Ибо перед падением сердце возносится, а перед славой смиряется20. Этим он сильно оскорбил ранее печальные души правительниц и очень многих других, бывших там [вельмож], и пробудилась против него ненависть, долго скрываемая, но -увы!
– быстро угасшая. Ибо когда названный маркграф увидел, что все пошло не так, как он надеялся, то счел за лучшее посетить западные земли и переговорить с герцогом Германом и прочей знатью о государстве и своей выгоде. Итак, попрощавшись на следующий день со своими друзьями и осторожно отмеченными врагами, он вместе с епископом Бернвардом прибыл в Хильдесхайм, где был с честью принят и почитался как король.
Придя затем в Падерборн, он нашел его ворота на запоре; впущенный по приказу почтенного епископа Ратера,
Наконец, маркграф прибыл в условленное место под названием Пёльде. Когда настал вечер, он поел и отправился спать в деревянную хижину с немногими людьми. Остальные же, которых было большинство, легли спать на ближайшей террасе. Когда их, сильно уставших, охватил крепкий сон, отряд врагов внезапно напал на неосторожных, разбудив маркграфа громкими криками. Быстро соскочив с постели, он своими штанами и всем, чем только мог, придал силы огню и разбил окна, не подумав, что, открывая проход, больше вредит себе, чем врагам, от которых надеялся защититься. Тут же в дверях был убит рыцарь Герман, а также Адольф, с улицы спешивший на помощь господину, оба - храбрые и верные до самой смерти мужи. Сверх того, ранен был Эрминольд, камерарий умершего императора. И вот сражался теперь один Экхард, муж, достойный славы и дома, и на войне. Зигфрид, с силой бросив копье, поразил его в затылок и заставил упасть на землю. Увидев, что он пал, все тут же яростно бросились на него, отрезали голову и - что особенно печально - ограбили труп. Случилось это 30 апреля. Наконец, совершив это ужасное злодеяние, убийцы, веселые и невредимые, вернулись домой. Те же, которые трусливо сидели на террасе, не попытались ни оказать помощь своему попавшему в беду господину, ни отомстить за его смерть. Аббат же этого места по имени Альфгер25, весьма сострадательный муж, пришел к телу и с высшей покорностью совершил над ним заупокойную службу.
Какова была истинная причина, побудившая их совершить это злодеяние, точно не известно. Одни говорят, что Генрих26, которого император как-то выпорол розгами по наущению названного маркграфа, неоднократно замышлял против него. Другие полагают, что [те убили его] из-за нанесенного сестрам в Верле оскорбления, о котором было сказано выше, ибо они охотно служили им и предприняли это из-за пира и явленных им тогда с его стороны угроз. Ясно лишь, что он был красой королевства, оплотом отечества, надеждой доверившихся ему, ужасом врагов и вообще совершеннейшим мужем; если бы он пожелал остаться в смирении, то провел бы свою жизнь наилучшим образом. Большую часть ленов он приобрел у своего государя императора в полную собственность. Мильценов, рожденных свободными, он стеснил игом рабства. Чешского князя Болеслава, имевшего прозвище Рыжий, он сделал своим вассалом, а другого [Болеслава] ласками и угрозами сделал своим верным другом. Согласно общему выбору всего народа он заслужил герцогскую власть над всей Тюрингией. Вполне полагаясь на графов Востока, за исключением лишь немногих, он возымел надежду на королевский трон, что и привело его к столь плачевному концу.
Весть о случившемся, широко распространившись, заставила госпожу Сван-хильду, его супругу, выйти навстречу [телу] и омрачила радость его сына Германа27.
Ибо, когда он по приказу отца осадил с сильным отрядом в Веймаре графа Вильгельма, славного старостью и всяческой добротой, мстя за убийство его сыном Видукинда и Германа, и заставил его, немощного старца, дать клятву, что он придет к названному маркграфу и исполнит все, что тот от него потребует, то узнал о внезапной смерти отца и вместе с матерью поспешил [ему] навстречу; с великой скорбью приняв отцовское тело, он велел похоронить его в его городе под названием Йена28,d в Майнцском приходе, в месте, где сливаются [реки] Заале и Унштрут. Но через много лет оно со многими другими из этого рода было перенесено оттуда в город Наумбург29, [расположенный] недалеко от прежнего места, в низовьях реки Заале. Последующие наследники, когда [надежда] на потомство угасла, в смирении передали этот город для служению Богу, Его матери, св. Петру и прочим святым. С того времени епископский престол, который находился в городе Цейце, был перенесен в этот город. dno прошествии 30 дней госпожа Сванхильда вместе с детьми отправилась в Мейсен.d Она была дочерью Германа, герцога Люнебургского, сестрой герцога Бенно, - иначе Бернгарда, - а также графа Лиутгера30 и графини Матильды31, которая вышла замуж за Балдуина, графа Фландрии, а после его смерти - за герцога Готфрида. Эта Сванхильда была поначалу замужем за маркграфом Титмаром, братом Геро, архиепископа Кёльнского, и родила от него маркграфа Геро32. Позднее, от названного маркграфа Экхарда она родила Германа, Экхарда33 и Гунтера34.