Хромой чёрт

Кот Яков

– Знал, просто… сейчас же день?

– Так здесь пока и тихо – так, пара дежурных танцоров, да бар ещё работает, а вот вечером будет жарко. Ну, сам увидишь, если с работой всё сложится… В общем, так: лестница тут, – О’Лири кивнул на обычную пластиковую дверь напротив, – тебе на второй этаж и там направо. Найдёшь дверь с надписью «Самая большая шишка», Дженни тебя уже ждёт.

Герман непонимающе моргнул.

– Эм… что, вот так и написано – «большая шишка»?

– Нет, большая шишка – это Максвелл, наш юрист, не путай. Всё, приятель, двигай, мне надо на пост возвращаться.

Патрик ободряюще хлопнул

Германа по плечу (Декстер машинально задался вопросом, когда они успели перейти на ты да ещё и стать приятелями?) и вышел обратно в зал, а Герман ещё несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, приходя в себя. Конечно, в «закулисье» ресторанов, где он работал, атмосфера временами бывала довольно своеобразной, но настолько?.. Встряхнувшись, Декстер напомнил себе про время и решительно двинулся наверх.

Второй этаж встретил его пустым светлым коридором с множеством дверей, уходящим в обе стороны от лестницы. Герман медленно, стараясь не топать, хотя лежащий на полу бордовый ковролин и без того заглушал шаги, пошёл направо, читая надписи на табличках – солидных бронзовых пластинах с выгравированным текстом. Сразу напротив лестницы оказалась «Трясогузочная» (оттуда доносились приглушенная музыка и громкий женский голос, отдававший какие-то команды), а на противоположной стороне – «Трясогузочная-2» (здесь было тихо). Затем последовали более привычная «Гримёрка», две «Одевалки», «Бумажная волокита» и «Большая шишка» – видимо, тот самый кабинет юриста. «Самая большая шишка» нашлась в конце коридора, для разнообразия дополненная ещё и обычным листом бумаги с размашисто написанным от руки: «Гордон! Я работаю!».

Герман нервно кашлянул и, сделав вдох, постучал.

– Не заперто! – сообщил резковатый женский голос.

Декстер открыл дверь в кабинет – большое окно, классическая мебель, сдержанные цвета дерева, шоколада и бронзы – и невольно остановился на пороге, наткнувшись взглядом на сидящую в кресле женщину: миниатюрную, медноволосую, с предельно-ярким макияжем, в бархатном пиджаке «под тигра», из-под которого виднелся расшитый пайетками топ.

– Парень, ты вампир, или обойдёшься без повторного приглашения? – уточнила женщина, растянув в ухмылке кроваво-красные губы. – Новый повар, верно?

– Н-надеюсь, что так, – с лёгкой запинкой отозвался Герман и добавил с легким поклоном: – Герман Декстер.

– Дженнифер, – откинувшись на спинку кресла, отрывисто ответила женщина. – Дженни, если будешь хорошо себя вести. И, пока я не похожа на шарпея, упаси тебя бог назвать меня миссис Тейлор!.. Так, не стой там памятником самому себе, сядь уже и рассказывай.

– Что именно вас интересует? – напряжённо уточнил Декстер, усаживаясь на стул для посетителей. Разговор шёл совершенно не так, как он ожидал, усиливая возникшее ещё внизу ощущение легкого безумия. К тому же вблизи стало видно, что хозяйка клуба была хорошо, если ровесницей двадцатисемилетнего Германа, а то и младше, просто вульгарный макияж прибавлял ей возраста. Может, на то она и рассчитывала?

– Давай, расскажи мне свою версию, за что тебя попёрли из «Оленя», – оскалилась в усмешке Дженнифер. – Историю про криворукого скандалиста от Досси Райс я уже услышала.

Герман сцепил зубы, борясь с приступом отчаяния. Ну разумеется, как можно было надеяться, что возможный работодатель не проверит, кого

собирается нанять!.. А хозяйка ресторана, разумеется, не упустила такую возможность ещё разок подгадить на прощание. Дженнифер молчала, пристально и выжидающе глядя на Декстера, и он заставил себя собраться.

– Я… не могу сказать, что являюсь безупречным работником, – выдавил Герман, – но два года руководство ресторана устраивали и мои навыки, и мой характер. К сожалению, я не проявил достаточной вежливости к несколько… захмелевшему гостю, который оказался другом мисс Райс.

Герман замолчал, чувствуя, как пережимает горло. Он ненавидел необходимость «продавать» себя нанимателю, а уж тем более – оправдываться и рассказывать, что ты невинная жертва, когда сам в это не очень веришь. Да, гость был пьяным в дым, хамил и норовил полезть в драку, но Герман должен был сдержаться – в конце концов, он-то был трезв!

– Это всё, что ты можешь сказать? – приподняла одну бровь Дженнифер. – То есть, ты действительно скандалист и ругаешься с гостями?

– Нет! Я… это был единственный раз, когда я не сдержался, – сжимая кулаки, проскрипел Герман и решительно поднялся. – Прошу простить, наверное, я зря пришёл.

– Господи, вылитый Тедди!.. – непонятно вздохнула Дженнифер ему в спину и, повысив голос, ворчливо поинтересовалась: – Тебе работа-то нужна или нет, скандалист?

Декстер замер на миг и медленно обернулся.

– Я…

– Гордый дохрена и просить не умеешь, я поняла. Сядь обратно, – фыркнула женщина, дождалась, пока Герман на ослабевших ногах дойдёт до стула и продолжила: – Значит так, Декстер… истеричка-Райс для меня не авторитет, я про неё саму более чем наслышана. Так что я готова дать тебе шанс. Но сразу на су-шефа не рассчитывай, могу поставить просто поваром на горячее – Джонс, ханжа, свалил в «местечко поприличнее», оставшиеся ребята зашиваются, и Вискарь меня уже задолбал жалобами. Впрочем, если хорошо себя проявишь, возможно повышение. Дальше. График два через два, с часа дня до часа ночи… ты, я смотрю, хромаешь, выдержишь полсуток на ногах?

– Я хромаю с семнадцати, привык, – сдержанно ответил Герман.

– Отлично. То есть, плохо, что хромаешь, но хорошо, что привык. Что ещё? Ну там, соцпакет, как положено, Максвелл бдит, оплата сто сорок баксов за смену… – Декстер с трудом сдержал удивленный возглас: он су-шефом в «Олене» получал сто пятьдесят! – С гостями шуры-муры не крутить, «котиков» и официантов не лапать… хотя в твоём случае, скорее, не шарахаться. Вроде всё. Вопросы?

– Испытательный срок? – уточнил Герман сипло. Из-за резкого перехода от отчаяния и унижения к надежде его затрясло, но голос, к счастью, практически не дрожал.

– Стандартный, три месяца. Но по всем документам и прочему не ко мне, этим Джимми Коул занимается, вторая дверь по коридору, табличка «Бумажная волокита». Если тебя всё устраивает, можешь валить к нему хоть сейчас, я напишу, чтобы оформил тебя по всем правилам… Что за нахрен?

Последние слова относились уже не к Декстеру: дверь кабинета с грохотом распахнулась (по ощущениям – с ноги), заставив Германа вздрогнуть и развернуться.

– Дженни! – завопил с порога рыжий парень атлетического сложения. – Какого хрена Гадюка мне отпуск не подписывает?! Я полгода назад ещё предупреждал, у меня тур оплачен!