Хризантема
Шрифт:
— В середине июня, — вздохнула Фумико.
— Маа! Еще так долго, а вы такая большая… Неужели близнецы?
— Близнецы? — переспросили хором свекровь с невесткой, в ужасе переглянувшись.
Старушка серьезно кивнула.
— В наше время такое случается все чаще, — уверенно сказала она. — Одна моя знакомая в прошлом году родила близнецов. Такая же была большая, и как раз за месяц до родов.
— Да нет, — отмахнулась матушка Имаи, — в нашей семье близнецов отродясь не бывало. Не может такого быть!
— Как знать… — пожала плечами музыкантша.
Фумико расхохоталась.
— А
— Не говори глупости, Фумико, — одернула ее матушка Имаи и тут же покраснела.
Она где-то читала, что близнецы чаще родятся у темпераментных пар. Это уж точно относилось к ее сыну и новой невестке. Даже несмотря на поздний срок беременности, они чем-то таким по ночам занимались, причем, судя по доносящимся звукам…
Матушка Имаи взяла с пюпитра ноты и принялась ими обмахиваться. В комнате внезапно стало очень душно.
— Знаете, сэнсэй, — начала она, — может быть, мы отменим сегодня урок? Лучше пойдемте в столовую, и я подам свежий чай. Фумико плохо спала ночью, ей нужно отдыхать, и наша музыка…
— Хай, понимаю, — кивнула музыкантша и стала укладывать инструмент. — Можно перенести уроки на более поздние часы. По средам я свободна после обеда.
Фумико капризно надула губы.
— А потом, когда родится ребенок? — недовольно спросила она. — Ему нужно будет спать и днем. Так что, если вы не возражаете, уроки вообще лучше пока отменить. Мне очень неудобно, мама, но иначе и вправду не получится.
Учительница подняла руку в знак согласия.
— Понимаю, понимаю. Фумико-сан совершенно права. Уроки лучше временно отменить.
Бедная матушка Имаи нервно потирала руки.
— Да, наверное… Можно снова начать через несколько месяцев. Фуми-тян, ты ложись еще поспи, а мы больше не будем шуметь. Попьем тихонько чаю. Я тебе тоже принесу чашечку, хочешь? Или чего-нибудь еще?
— Ну разве что кусочек хлеба с медом… Спасибо, мама. — Фумико одарила старушек улыбкой и, тяжело ступая, двинулась вверх по лестнице.
— Бедняжка, последний месяц всегда самый тяжелый, — сочувственно заметила музыкантша, закуривая сигарету.
Матушка Имаи поставила поднос на обеденный стол и налила кипятку в чайник.
— Сэнсэй, а если у Фумико близнецы, разве доктор не сказал бы?
Старушка задумчиво выпустила струю дыма в потолок.
— Он и сам может не знать. Нужно внимательно слушать, одно сердце бьется или два. Попросите его проверить более тщательно.
Ночью матушка Имаи не заснула ни на минуту, все ворочалась и ворочалась. На следующее утро она взяла такси и отправилась к сестре, испытывая непреодолимую жажду поделиться с кем-нибудь страхами. В конце концов, для чего существуют родные сестры?
— Близнецы, вот еще новости! — фыркнула сестра. Сверкая золотыми кольцами, она бросила два кусочка сахара в чашку с английским чаем. — Маа! Как у кошек или собак.
Матушка Имаи робко помешивала чай, скорчившись на краешке стула.
— Не говори так! Может быть, Фумико просто родит здорового крупного ребенка. А близнецы… в конце концов, что в них такого страшного… Где один мальчик, там и два. Я помогу…
— Два
Матушка Имаи вздохнула.
— Фумико остался месяц, а она уже очень большая. Учительница музыки посмотрела и сказала, что могут быть близнецы.
— Вообще, гейша второго класса кое в чем должна разбираться… Но почему вдруг мальчики? Запросто могут быть две девочки!
Последнее соображение явно привело сестру в восторг.
— Представляешь? Не одна Огненная Лошадь, а сразу две!
Несчастная госпожа Имаи почернела лицом, уронив руку с чашкой.
— Маа! Какой ужас!
— Такое бывает, что поделаешь, — надменно пожала плечами сестра. — Ну и поделом им! Не надо было Хидео так поступать с женой. Она такая милая, а он… Ха! Вот когда Мисако посмеется! Представляешь? Две огненные лошадки устроят им такое…
Лицо госпожи Имаи пылало от ярости.
— Как тебе не стыдно! — выкрикнула она. — А я-то, дура, явилась к родной сестре за утешением! Ты всегда ненавидела меня за то, что у меня Хидео, а у тебя только девочки…
— Что-о? — взвилась сестра. — Да по мне так лучше совсем не иметь детей, чем такого законченного эгоиста, как твой сынок! — Она наклонилась и понизила голос: — Ну как ты не хочешь понять, что я хочу тебе только добра. Маа! Зачем говорить глупости? Ребенок еще не родился, а ты уже икру мечешь…
Госпожа Имаи вскочила на ноги и схватила сумочку.
— Ноги моей больше не будет в этом доме! Если захочу с кем-нибудь поговорить, то лучше с Фумико. Теперь она член моей семьи. Хидео, Фумико, мой внук и все другие дети, которые родятся.
Заливаясь слезами, она побежала к выходу, оттолкнув служанку, которая хотела помочь гостье обуться.
— Стой, онее-сан, [6] — кричала вдогонку сестра, с детства не переносившая ее слез. — Стой! Я была не права! — Но матушка Имаи уже не слышала ее.
6
Сестра (яп.).
Каждый звук, каждый запах, все ощущения, испытываемые Мисако в деревне Нейя, были по-прежнему с ней. Она носила их, как ткани бесчисленных кимоно, как оболочки луковицы, которые можно снять одну за другой и рассмотреть на свет, попробовать, оценить, прежде чем уложить аккуратно, слой за слоем, в потайное хранилище самых дорогих воспоминаний. Она собиралась заняться этим на обратном пути в Токио, но вагон был настолько переполнен, что люди толпились даже в проходах, и сосредоточиться было невозможно. Очередь в вагон-ресторан растянулась чуть ли не на весь поезд. Некоторые безбилетники ухитрились занять столики и беспрерывно заказывали еду и напитки, чтобы ехать дальше. В воздухе висело напряжение и сигаретный дым.