Хризалида

Малахиева-Мирович Варвара Григорьевна

7. «Всю ночь нынче соловушек…»

Всю ночь нынче соловушек На калиновом кусту щебетал. На полу моей келейки месяц Серебряный плат расстилал. Синелевый куст за оградой Как облак вставал голубой, В часовне у брамы лампада Разгоралась зеленой звездой. Вишня в уборе невестном Под окном отряжала свой цвет. В такую-то ночь с благовестием Архангел летел в Назарет.

8. «Звонко плещется ведро…»

Звонко

плещется ведро В глубине колодца черной; Быстрых капель серебро На кайме пушистой дерна. Напоили резеду, И гвоздики, и левкои. У игуменьи в саду Маки в огненном бреду Славят царствие земное. У колодца шум растет, Словно улей в час роенья: Лизавета в мир идет, Замуж дьяк ее берет — Искушенье! Искушенье!

II. Невесты Христовы

1. «Зашумели снега ручьями узывными…»

Зашумели снега ручьями узывными, Омыли корни водами живыми, Голосами птичьими, переливными Славит дубрава Воскресшего Имя. Обновляйся, новый Ерусалиме! Все деревья званые и все избранные Вчера были сирыми и нагими. Сегодня уборы на них сребротканые С подвесками жемчужными и золотыми. Обновляйся, новый Ерусалиме! На могилах травы умильно зеленые Рвутся из-под камня с вестями благими, Чует сердце мое вознесенное Новую весну за веснами земными. Обновляйся, Новый Ерусалиме!

2. «Душа моя — свечечка малая…»

Душа моя — свечечка малая Перед иконою Спасителя темною. Сегодня она пасхальная, алая, Вчера была — страстная, зеленая. Вчера омыло ее покаяние, Омыло чистой водой, нетленною, И стало радостью испытание, И радость стала совершенною. Лучится мой дух, слезами теплится, Огарочек малый перед иконою. Сейчас догорит и опять засветится Страстной — покаянной свечой зеленою.

3. «Сказывают в песнях, сестрица Мариша…»

Сказывают в песнях, сестрица Мариша, Про земную любовь поют соловьи, А я всегда в их щебете слышу, Что мало и им земной любви. Слыхала я тоже: в лунные ночи Иных мечтанья плотские томят. — А мне, как закрою очи, Всё невидимый видится Град. Рассказать про него не умею, Но в снах я в нем живу И, проснувшись, одно лелею: Узреть его наяву. Скоро уж смертушка милая Мне двери к нему отопрет: Сама я и от роду хилая, И кашляю третий год.

4. «Послушание наше — идти по крапиву…»

Послушание наше — идти по крапиву. Две корзинки с верхом набрать. Аннушка нынче ленива и сонлива… Угнездилась под елкой спать. Скоро за двоих я урок скончала. Лес-то, лес как шумит!.. Сколько бы плоть ни отдыхала, Душа всё равно не спит. То

она — колокол на колокольне, То она — страж у белой стены, То кружит над теми, кому душно и больно, То разгадывает сны. И еще есть дела безымянные, Конца им не может быть. Спит Аннушка в елке, как розан, румяная, Надо бы, да жалко — будить.

5. «В третьем годе…»

В третьем годе Мучилась я, Пашенька, головой; Прямо скажу, что была я вроде Порченой какой. Голова болеть начинает — Сейчас мне лед, порошки, А я смеюсь, дрожу — поджидаю, Прилетят ли мои огоньки. День ли, ночь ли — вдруг зажигается Вокруг звезда за звездой, В хороводы, в узоры сплетаются, Жужжат, звенят, как пчелиный рой. Церковь над ними потом воссияет, Невидимые хоры поют — Не то меня хоронят, не то венчают, Не то живую на небо несут. И так я эту головную боль любила, Срывала лед, бросала порошки, Но матушка-сиделка усердно лечила — Так и пропали мои огоньки.

6. «Лампады алой моей сияние…»

Лампады алой моей сияние, Как сердца пронзенного кровь, Перед Спасом Благого Молчания Зажигает любовь. Всё, чем сердце пронзенное полно, Всё, чего не постигнуть уму — Тебе, Господи, Спасу Безмолвному, Тебе одному.

7. «Не грустите, милые сестрицы…»

Не грустите, милые сестрицы, Что березки в сережки убрались, Что по-вешнему запели птицы И ручьи с гор понеслись. Много весна обещает, Да обманно ее естество, Как дым, проходит и тает Образ мира сего. Недаром Спаситель мира Земные утехи презрел, Не оделся в виссон и порфиру, Где голову приклонить — не имел. Догорайте, зори хрустальные, Доцветай, весна! Не грустите, сестрицы мои печальные, Что дорога к Богу тесна.

III. Рясофорные

1. «Ударила в колокол мать Аглая…»

Ударила в колокол мать Аглая, К ранней обедне время идти. Всю долгую ночь не спала я, Читала «Спасенья пути». Спасутся праведники, пустынножители, Мудрые девы, святые отцы, Священномученики, церковноучители, Вся верная паства до последней овцы. Но в книгах священных нигде не сказано, Чем нераскаянный дух обелить, И то, что печатью смерти связано, Может ли жизнь разрешить? И кто согрешил без покаяния, Кто вольною смертью запечатлен, Спасут ли того любви воздыхания И всё, чем ангельский чин силен? Рясы моей воскрылия черные! Скорей бы в незнаемый путь улететь… Устало сердце мое непокорное — Устало скорбеть.