Хризалида

Денин Брендан

Дверь слева, в другом конце столовой, вела в маленькую ванную; та, что напротив входной, – на кухню. Чуть левее, меж двух других, в оклеенной чересчур яркими обоями стене, была еще одна маленькая дверь с медной ручкой.

– Ого! – негромко воскликнула Дженни.

– Там… кто-то живет? – недоуменно спросил Том.

– Нет, – ответила Челси, обошла стол и развела руками со странной гордостью, будто кошмарный дизайн интерьера был ее работой. – Этот чудесный дом принадлежит банку, поэтому и цена его ниже, чем была бы при других обстоятельствах. Намного ниже.

– А

почему… почему остались все эти вещи? – спросила Дженни. Вслед за Челси они с Томом обогнули огромный стол и через очередную дверь налево от входа прошли в комнату, которую обставляли как гостиную, судя по креслу и двухместному покрытому желтеющим полиэтиленом дивану в цветочек. У дальней стены тосковало древнее кресло-качалка. Пол устилал жуткий красно-черный ковер, а уродливую, с острыми краями люстру повесили слишком низко – в центре комнаты придется наклоняться, не то глаза себе выколешь. В углу притаилась древняя стереосистема с проигрывателем, двухкассетником и восьмидорожечником.

– Дом продается, что называется, «как есть». Предыдущие владельцы не выплатили деньги по закладной. Ситуация неприятная, зато в итоге все имущество осталось здесь. В доме… нет особого порядка, поэтому и цена такая. Разумеется, назначение комнат можно поменять. Кто, например, с улицы прямо в столовую заходит? – Челси раздосадованно засмеялась. – Можно переделать дом под себя! Представьте, как это здорово! Разумеется, все нужно отремонтировать и довести до ума (это и отпугнуло некоторых покупателей), хотя фундамент более чем крепкий. Том, вы мастеровитый?

– Мы оба мастеровитые, – ответила Дженни, слегка уязвленная небрежным сексизмом Челси, хотя с инструментами она особо не дружила.

– Вот и отлично, – отозвалась Челси с улыбкой, словно обвинявшей Дженни во лжи. – Если не боитесь ремонта, значит, вариант для вас идеальный. Да и кто знает, какие сокровища здесь обнаружатся?

– Куда ведет эта дверь? – спросил Том, когда они возвращались в гостиную. Он показывал на маленькую дверь с медной ручкой.

– Ах, да… Она ведет наверх, – ответила Челси. – Обожаю эту дверцу! В викторианских домах столько очаровательных деталей… Маленькая дверца! Какая прелесть! – Она открыла дверь и быстро зашагала вверх по устланным ковром ступенькам. Том ожидал услышать скрип, но Челси поднималась бесшумно. «Может, она и права, – подумал он. – Может, фундамент в доме действительно крепкий».

Прежде чем Дженни начала подниматься по лестнице, Том схватил ее за руку.

– Ну, что скажешь?

– Да я в восторге, черт подери!

Том засмеялся, обнял жену и нежно поцеловал в щеку.

– Давай посмотрим дом с привидениями до конца, чтобы горячку не пороть.

– Да, конечно, – шепнула Дженни, когда они оказались на лестнице. – Только я знаю, что он тебе тоже понравился. По глазам вижу.

Том не ответил, впрочем, этого и не требовалось. Дженни попала в точку. Он тоже был в восторге от дома, черт подери!

* * *

Второй этаж оказался довольно непримечательным – три комнаты и ванная; все просторное и замусоренное, но Тому и Дженни понравилась винтовая лестница

в конце коридора, которая вела на крохотный третий этаж: дом сужался, и там была всего одна комната. Челси открыла дверь, и Дженни восхитилась солнечными лучами, которые, пробиваясь сквозь витражные окна, становились разноцветными.

Поразительно, но эта комнатка, в отличие от остальных, оказалась без мебели. Стены украшали полдюжины черно-белых фотографий в рамках. Все фото сделали в пустыне, в том числе и две с разверстой пастью темной пещеры. Сами снимки просматривались с трудом из-за каракулей, намалеванных красным маркером на рамочном стекле, – получились грубые карты и пугающие лица чудовищ.

– О-па! Чистый постмодернизм, – пробормотал Том.

– Как видите, свет здесь сказочный, – бодро проговорила Челси, напрочь игнорируя фотографии. – Комната отлично подойдет для кабинета или… для детской.

Дженни тотчас почувствовала, что краснеет. Напряжение стоящего рядом Тома она тоже почувствовала. Эту тему они обсуждали много раз, и ничего хорошего не получалось. Том детей не хотел и повторял это со дня их знакомства. Он считал, что его родители подвергали психологическому насилию и его самого, и друг друга. Повторять их ошибки он не желал. Если честно, Дженни детей тоже не хотела, но в последнее время при виде ангельских лиц в колясках или малюток, уснувших на родительском плече, стала чувствовать, как тикают биологические часы, от которых она вечно отмахивалась.

Неловкое молчание затянулось. Прервал его Том хлопком в ладоши, который в маленькой комнатке прозвучал слишком громко.

– Так, здесь наверху все?

– Как хорошо, что вы спросили! – воскликнула Челси, у которой заблестели глаза. Она подошла к дальней стене и встала справа от окна. Дженни озадаченно взглянула на Тома, но тот лишь пожал плечами. – Как я уже говорила, в старых домах много очаровательных деталей…

Том с досадой подумал, что риелтор повторяет эту фразу, словно вызубрила ее из рекламного проспекта.

– Вот, посмотрите сюда! – Челси легонько толкнула стену. Том углядел высокий узкий прямоугольник, лишь когда открылась потайная дверь.

– В самом деле, круто! – признал Том, засмеявшись.

Том с Дженни подошли к Челси и, когда та шагнула в сторону, вгляделись во мрак дверного проема.

– Тут… тайная лестница?

– Она самая! Думаю, сразу после постройки дома здесь жил слуга.

– С чего вы взяли? – спросила Дженни.

– Давайте спустимся, и я вам покажу, – отозвалась Челси, порхнула мимо них на лестницу и потом вниз по шатким деревянным ступенькам.

– Как здорово! – с улыбкой сказал Том жене.

– Ты всегда дышал неровно к готике, – отозвалась та, вытолкнув его на лестницу первым. Когда они медленно двинулись вниз, Дженни вдруг подумала о том, сколько человек спустились по этим ступенькам за сто с лишним лет, и по спине побежали мурашки. То ли от мрака на лестнице, то ли от затхлого запаха у нее закружилась голова.

Челси открыла дверь внизу, осветив лестничную клетку, и смотрела с интригующей улыбкой, словно раздобыла им десерт до ужина.