Хризалида
Шрифт:
От дождя, стучавшего в окна «гостиной», спать хотелось еще больше. На голой кирпичной кладке над неработающим мини-камином плясали тени.
Кофе, который вливала в себя Дженни, должен был быть вкуснейшим (сколько сахара она в него бухнула), но при таком сильном похмелье чувствовалась только горячая жидкость, льющаяся через горло в желудок.
Вид Тома полностью соответствовал его самочувствию. Судя по отрешенному выражению лица, он отчаянно боролся с тошнотой. Том машинально вертел в руках зажигалку «Зиппо». Эту привычку Дженни любила и одновременно ненавидела: любила сухие щелчки зажигалки и ненавидела, что муж не расстается с сигаретами. Ее дед, заядлый курильщик, умер от рака
Однако ни отцовская смерть, ни смерть деда Дженни не отвратили Тома от курения. Со временем он мягко попросил жену не ругать его – мол, такое решение ему нужно принять самому. Дженни закрыла эту тему, но всякий раз, когда муж закуривал, сильно расстраивалась.
Вопреки болезненной бледности Том, сидевший на другом конце стола, казался Дженни красавцем. Темные волосы до плеч, неопрятная белая футболка, татушки, выглядывающие из рукавов, – девушка смотрела на него и улыбалась.
Пусть не сразу, но они сообразили, что на календаре воскресенье, и расстроились: в понедельник Дженни на работу. За окном лил дождь, и Дженни утешалась тем, что после кофе и бубликов, пролежавших в буфете как минимум на два дня дольше положенного, они с Томом улягутся на диван и по плохонькому телевизору будут смотреть кабельные каналы. Кабельным телевидением они пользовались совершенно бесплатно – по сути, воровали его, хоть и непреднамеренно. Пару лет назад, едва переехав в эту квартиру, они обнаружили, что провод, который торчит из несущей стены, явно относится к антенне. Разве они виноваты, что, подключив его к телевизору, получили доступ почти ко всем известным человечеству каналам?
Том перехватил взгляд Дженни и ответил кривоватой улыбкой. Дженни впервые увидела ее три с лишним года назад на прощальной вечеринке, которую сослуживица устроила в забегаловке Алфавитного города, где Том работал до сих пор. В тот раз она впервые осталась в баре не до четырех утра, а куда дольше. Той ночью губы Тома показались ей восхитительно сладкими.
Повстречавшись с Дженни лишь год, Том сделал ей предложение – к ее восторгу и ужасу, преклонив перед ней колено в ресторане. Он говорил чудеснейшие вещи, именно те, что она мечтала услышать от мужчины. Казалось, он прекрасно ее понимает. Тогда в ресторане Дженни скользнула к Тому на пол, шепнула «Да» и обняла со страстью, удивившей даже ее саму. Другие посетители зааплодировали, кто-то прислал им на столик бутылку шампанского. Кто именно, они так и не выяснили.
– Эй! – тихо позвал Том.
– Что «эй»? – с фальшивой серьезностью спросила Дженни.
– Я тебя люблю, – шепнул он.
– Я тоже тебя люблю, малыш.
Утро понедельника получилось чуть легче.
Как всегда по будням, Дженни встала рано и ушла на работу прежде, чем Том проснулся. Вот досада! Том обожал наблюдать, как она собирается. Как проскальзывает в спальню после душа в шесть утра, как надевает белье. Как, якобы не подозревая о его подглядывании, собирает длинные русые волосы в хвост, надевает дизайнерский спортивный костюм с дурацким корпоративным лого. Такие костюмы уродуют, а Дженни в нем – огонь!
Том частенько пытался заманить ее обратно в постель, но почти всегда безуспешно. Дженни слишком дорожила своим местом в клубе, чтобы рисковать им ради утреннего экспресс-секса, даже суперклассного. Том не понимал такую одержимость работой с девяти до пяти, но уважал ее. Поэтому довольствовался тем, что наблюдал, как Дженни надевает костюм и отправляется проводить персоналки говнюкам-инвестбанкирам.
В тот понедельник Том проснулся в половине десятого, а Дженни
«Черт, да я, похоже, старею», – подумал Том, когда, выбравшись из постели, направился в ванную.
Впереди почти целый день, этой ночью он не работает, значит, можно заняться рисованием. В старших классах Том получил премию за свою работу, поэтому мечтал перебраться в Нью-Йорк и покорить мир искусства. Учителя твердили, что он обречен на успех, и Том им верил.
«Дурачина!» – частенько думал он в последнее время.
Дженни просила его не сдаваться. Она любила его работы. Она в него верила. Теперь Том рисовал больше для нее, чем для себя. Впрочем, он по-прежнему мечтал разбогатеть за счет своего искусства. Мечтал подарить Дженни жизнь, которую она заслуживала.
Ради нее он все сделает, от чего угодно откажется.
Дженни знала, что старый козел разглядывает ее задницу.
В спортзал он спускался почти ежедневно, но по-настоящему не работал. Дженни подозревала, что спортзал лишь предлог поглазеть на нее, пока она сама следит за его растяжками и вялыми потугами на силовые упражнения. Однако этот хлыщ – первый зампред по слиянию и поглощению. Если он ловит кайф от того, что каждое утро пару минут таращится ей на попу, значит, быть по сему. Главное, чтобы свои морщинистые руки не распускал, а Дженни еженедельно перечисляли скромные деньги по чекам.
Старый извращенец закончил свою «тренировку» и заковылял в раздевалку, а Дженни направилась в приемную. Шон, ее менеджер, строчил что-то на компьютере. Рыжий коротышка, для своего роста здорово накачанный; как правило, он вел себя прилично, хотя порой прикидывался, будто спасает жизни, а не ублажает группу надутых богачей.
– Привет, Шон! – Дженни растянула губы в улыбке, ведь менеджер постоянно заставлял ее улыбаться. – Я закончила с мистером…
– Секунду! – буркнул Шон, бешено стуча по клавишам. Он обновлял клиентскую базу данных. Шон обожал это занятие и ежедневно посвящал ему несколько часов. Дженни натужно улыбалась и по возможности не смотрела на уродливые выпуклые вены у Шона на предплечьях.
– Т-так… В чем дело, Дженнифер? – рассеянно спросил менеджер и глянул на нее, буквально на мгновение оторвавшись от монитора.
Дженнифер… Так звали Дженни покойный дед и вот теперь Шон. Ей это жутко не нравилось, но «Дженнифер» приходилось терпеть, как и масленые взгляды похотливого банкира.
– С мистером Шрамом мы закончили чуть раньше. Вы дадите мне задание или отправите на перерыв?
– Н-ну… Если вымоешь пол в женской раздевалке, будет очень здорово. Похоже, у миссис Гриффин там «беда». По крайней мере, так мне сказали. Подробности выяснять не хочу! – Шон засмеялся над собственной шуткой, и Дженни сквозь зубы засмеялась вместе с ним. Уборка не ее работа (клуб обслуживает клининговая бригада), только она была в хорошем настроении, потому проглотила и это. Вымыть пол в раздевалке – ну что в этом страшного?
Изостудия у Тома была отстойная.
По сути, никакой студии не было. Просто от случая к случаю он вытаскивал из домашних мусоросборников стопку газет, раскладывал их на полу кухоньки, ставил мольберт, смотрел на чистый холст и ждал вдохновения. И в столовой, и в гостиной, и даже в маленькой спальне места было больше, но Тому нравилось, как свет падает в оконце над раковиной. Вообще-то оно выходило на стену соседнего дома, но отражение солнца в вечно закрытое жалюзи соседское окно поражало красотой и вдохновляло.