Хранящие тепло
Шрифт:
— Здравствуйте, Кристина…
Огромные глаза распахнулись еще шире. Тонкие брови медленно поползли вверх, изогнувшись легкой волной. Что-то было не так. Он почувствовал, как где-то внутри шевельнулась тревога. Но свет все еще горел, несмотря ни на что. Он не сразу понял, что означает этот взлет бровей и удивление на лице.
— Нет, — услышал он, и в ту же секунду тревога полностью заполнила собой каждую клеточку души. «Нет» как эхо, на сотни разных голосов, без конца звучало в сознании. «Нет» показалось окончательным приговором чуть было не сбывшемуся нечаянному счастью.
— Саша, — произнесла она едва слышно, — меня зовут — Саша.
— Саша, —
Чувство реальности вернулось к нему спустя секунду. Перед ним стояла девушка. Только глаза — эти глаза и заставили его сойти с ума. Он понятия не имел о том, сколько времени они стояли вот так, глядя друг на друга, веря и не веря в то, что с ними происходит. На мгновение он опустил взгляд. Ему было больно смотреть на свет, и он тут же увидел лилии. Он ни секунды не сомневался в том, что купил эти цветы для нее. Только для нее одной, потому что знал, что встретит ее. Непременно встретит — ведь когда-нибудь это должно было произойти. Он уже протянул руку, чтобы отдать ей букет, но в это время услышал, словно издалека:
— Эй, Денис, с тобой все в порядке?
Машинально он проследил взглядом в том направлении, откуда раздался голос, и увидел лицо Маши. Маша — она была здесь. И Федор, и еще какой-то парень с девушкой, и еще одна девушка… Дрогнув, его рука опустилась.
— Маша… Это тебе, — сказал он, но не сделал ни одного движения, а потому остался непонятым.
— Что мне? — он снова не заметил насмешки.
— Цветы. Знаешь, белые лилии — цветы девы Марии…
— Денис… — Маша подарила ему счастливую и самую искреннюю улыбку, на которую только была способна. — Ты прелесть.
Теперь он смотрел на Машу. Она даже немного смутилась от того, каким напряженным был его взгляд. А он смотрел, чувствуя, что только таким образом сможет наконец справиться со своим наваждением — если будет долго-долго смотреть на Машу, на ее лицо. Маша была подтверждением того, что он, по крайней мере, не спит. Ему даже захотелось дотронуться до нее, чтобы доказать себе, что она — настоящая, живая, что она на самом деле здесь, рядом, что она реальна, и поэтому все остальное — тоже…
Все остальное. Он медленно повернул голову и снова увидел Сашу. Она показалась ему еще более прекрасной, если такое вообще возможно. Но он уже сумел взять себя в руки, самообладание вернулось к нему, и даже чувство легкого удивления и смущенного неприятия своей реакции на эти глаза стало зарождаться где-то в глубине. Рядом с Сашей сидела еще одна девушка. Эта девушка тоже была незнакомой. Поймав ее взгляд, Денис немного смущенно улыбнулся.
— Кристина, это, видимо, Вы…
Она кивнула, рассматривая его пристально и немного холодно, но не без интереса.
— Очень приятно. А я — Денис, — он протянул девушке руку, изо всех сил стараясь не смотреть туда, куда смотреть было больно.
— Без комментариев, — почти про себя проговорил Федор и поставил единственный оставшийся стул, сбереженный специально для Дениса, рядом с Кристиной. — Садись.
Денис послушно опустился рядом, продолжая осматриваться вокруг. Напротив сидели еще двое незнакомцев.
— Ты бы представил его, Федор, чтобы недоразумений больше не возникало, — с легкой усмешкой в голосе произнесла Маша. Денис заставил себя улыбнуться ей. Машка от природы обладала потрясающей интуицией и умела чувствовать обстановку, как самый лучший разведчик. Ей не надо было ничего объяснять: она поняла даже то, чего сам Денис понять был не в состоянии. Машка с самого детства была его другом. Она знала его очень хорошо, почти
Разговор за столом не клеился. Маша и Вероника, через некоторое время прекратившие попытки разговорить мужчин, начали говорить про кактусы. Денис теперь внимательно смотрел на Веронику, улыбаясь ее немного детской восторженности:
— Непостижимые растения. Удивительные, нереальные формы! Ты же видела у меня, Маша, на южном подоконнике астрофитум с желтыми цветами? В начале декабря должен опять зацвести…
— Да, я помню… А у меня сгнил такой цветок.
— Это от излишней влажности. Астрофитум не любит чрезмерной влажности, он погибает… — сказала Саша почти что грустно.
Денис снова посмотрел на нее. У него было достаточно времени для того, чтобы окончательно прийти в себя. Впрочем, он не был в этом уверен. Теперь он уже ни в чем не был уверен, а потому боялся, что с ним снова произойдет что-то непредвиденное.
Она как будто скорбела о погибшем цветке. «Странная, — подумал Денис. — Странная, нереальная какая-то девушка. Как будто выдуманная. Разве бывают такие?»
Он продолжал рассматривать ее, веря и не веря в то, что сможет оторвать взгляд без особых усилий, как только ему захочется перестать смотреть на Сашу. Глаза ее действительно были огромные. Но дело было не в этом. Денис видел девушек с большими глазами, но в этих глазах была скрыта какая-то тайна. Саша смотрела на мир так, как будто хотела прокричать миру: я здесь, я рядом, я все сделаю для тебя! Глаза были грустные — но это была не та меланхолическая грусть, которая делает женскую беззащитность и слабость столь привлекательной для мужчины. Это была настоящая скорбь, боровшаяся в самой глубине этих глаз с надеждой и верой в то, что все кончится хорошо. Надежда побеждала, но скорбь оставалась, притаившаяся и готовая в любой момент выплеснуться и заполонить своей мутью эту безоблачную озерную синеву. И было что-то еще. Что-то еще, чего он никак не мог объяснить. Может быть, эти глаза были слишком синими, нереально синими…
Он почувствовал, как Федор, сидящий справа, легонько толкнул его в бок. Денис поднял протянутую ему рюмку и, оглядевшись по сторонам, понял, что все от него чего-то ждут.
— Тост в честь новоселов. Ты сегодня его еще не произносил, — тут же пришла ему на выручку Маша.
— Тост. Ах, да, тост…
Денис встал, не вполне отчетливо сознавая, уместна ли подобная торжественность — может быть, можно было произнести тост, и не вставая с места.
— Я хотел бы…
Он хотел бы, чтобы все люди, сидящие сейчас вокруг него, испарились. Испарились хоть на некоторое время. Исчезли, подарив ему возможность смотреть в эти глаза, не отрываясь. Тогда, возможно, он понял бы… «Слишком синие. Нереально синие. Может быть, поэтому…»
— Хотел бы сказать вам, дорогие мои Федор и Маша, что я искренне…
Он снова замолчал. Замолчал, как оказалось, надолго.
— Все понятно. Ты искренне желаешь нам счастья. Не судите его строго, он же спортсмен. А когда есть сила, то, как известно, все остальное если и требуется, то в весьма умеренных количествах, — рассмеялась Маша. Единственная, наверное, из присутствующих за столом догадавшаяся, что затянувшаяся пауза — не просто пауза, а конец его речи.
Денис благодарно улыбнулся в ответ. Машка его все-таки поддержала, несмотря на то, что поддержка была несколько язвительной. Он и сам злился на себя за это наваждение, но мысли неотступно бились в тупике, не в силах вырваться из замкнутого круга: «Что-то еще…»